Баллада о русском бунте

Столичный рой, как зверь, ревёт: «Долой!»
Избит орел, истоптан царский стяг,
А Государь, поникнув светлой головой,
Оставил трон, отринув властный знак.

Разгул бунтарский — подлый и лихой.
Сладоподобной лжи порочный сумасброд
Пустил свой яд, разрушив мир былой.
На улицах лишь тьма и взбученный народ.

Властителей безумия сменяла череда,
И каждый обещал: «Придет рассвет!»
Но вместо счастья — мор и холода,
А на руинах прежних дней — лишь пепел всех побед.

Мечта, как призрак, таяла в тумане
Угаснет пламя злобы или нет?
А страх гнездился в опустевшем храме,
Взошла вражда, пронзая сизый свет.

И пал закон, и был забыт завет,
В тот миг, когда над Зимним взвилось полотнище.
И кровь невинных обагрила белый свет,
Оставив только смуты пепелище.

Народоправья тяжкое ярмо
Легло на плечи треснувшего мира
«Но зло не победит другое зло,
Его повергнет лишь любви незримой сила».

Так нарекал он дочерям в изгнанье,
Крамолою низвергнутый Отец.
Он бросил все пустые обещанья
В священный жар родных ему сердец.

Умолк пророк в безмолвной полумгле,
Век ослеплен, погас надежды блик.
В Ипатьевском дому, на роковой земле,
Их ждал палач — безжалостный мясник.

Прервался вальс невинных, чистых душ
В последнем танце черного свинца…
Очнись, страна! Восстань из прежних стуж!
Из забытьи, где нету им конца.

Узри же фарс — кровавое бесчинство,
Где пала тень на отчие чертоги.
Здесь страх и смерть сплелись в одно единство,
И оборвались прежние дороги.

В могиле русский Царь, а вместе с ним.
Погребена и вера в святый суд.
Опомнись, Русь! Твой нимб, что был храним,
Разбит и втоптан в грязь под сапогом Иуд.

И пусть же помнят поколения живых,
Тот страшный час, когда настал исход.
За грех кровавый, со времён былых,
Платит не убийца, а народ.