Шерстяная нить Кузбасса

Девять месяцев ада, в прицеле — судьба,
Там, где плавится сталь и смолкает мольба.
Штурмовик — это значит идти на прорыв,
Где за каждым углом — неизбежный разрыв.

Он из самого пекла поднялся в тыл,
Чтобы смыть с лица гарь и военный пыл.
Лишь два раза за службу — декабрь и март,
Чистый воздух в лесу, как особенный дар.

Шерстяные носки. Самовязки уют.
Те, что даром от сердца для фронта шьют.
Но за деньги на рынке… обида и злость,
Только в них — сокровенный, нежданный гость.

Развернул он записку в сыром блиндаже:
«С любовью, Кузбасс». Стало легче душе.
Кто-то грел эти петли теплом своих рук,
Чтоб не мёрз в наступлении преданный друг.

А потом — тишина. И тяжёлый металл.
Он за нас в этом грохоте грудью стоял.
Выбил строй из-под ног роковой приговор,
Инвалидность бессрочно — войны коридор.

Но в тылу — не обстрел, а бумажная муть,
Где статистику часть всё боится согнуть.
Списан воин «по акту», но в штабе «вода»,
Словно честь для отчётов — пустая еда.

Только знай: та записка из дома — жива,
В ней — не штабные, в ней — человечьи слова.
Ты прошёл через пламя, остался собой,
Наш родной штурмовик, настоящий герой.

Жена штурмовика.
15.03.2026г.