Непригоден

КУПЛЕТ 1
В сорок — этот ценз как прицел. Я вхожу в монолит
Обитых лиц. Мой дефицит в них кипит и болит.
Желчь в спину — шум. Я — аномалия, сбой, триумф
Над стадом дум. Их вежливость — тлеющий серый костюм
На старых драмах. Кавычки-шрамы на фразах — их страх
В желтых зрачках. Мой слог — как сплав, что зажат в кулаках.
Я — лишний? Да. Обнуляю гипноз их папирусных стен.
Статус — печать. Изгой. Я не жду никаких перемен.
Здесь каждый жест — как протез. Их комфорт — это плен.
Я — корень в бетоне, я — пульс в толще каменных стен.
Характер — наждак, об который их маски сотрутся
В порошок. Пусть они от меня, как от бездны, шатнутся.
Я вне интриг, вне их тем, вне фальшивых мерил.
Каждый взгляд — это вызов. Я этот огонь сохранил,
Стал лишь плотнее. Я к этой пустыне привык.
Пусть их хор захлебнется. Мой голос — единственный крик.

ПРИПЕВ (x2)
Это мой приговор: быть чужим в их стерильном раю.
Цена за мой шаг — на краю, где я гордо стою.
Я верю лишь правде, я верю иному настрою.
Один. В этом честном бою. Останусь собою.

КУПЛЕТ 2
Раздвоение смыслов: я — гений или тень и больной?
Этот внутренний суд — беспредел, состязанье со мной.
Если тысячи правы — я лишь дефективный объект?
Или тысячи слепы, и мой одинокий дефект —
Это зренье впотьмах? Прокурор, адвокат, пустота.
В камере совести — холодно. Город — черта,
Где я вырезан скальпелем. В правде — изъян или свет?
Мой характер — капкан, где я сам себе вечный ответ.
Я слышу их шепот, он вязкий, как старый мазут.
Они ждут моей слабой минуты, но вряд ли дождутся, несут
Свой бред на подносах. Я вижу их фальшь без манер —
Вот причина, по которой я выше их душных галер.
Пусть я — сволочь, я — псих в бесконечной ночи,
Моя воля — как сталь, что закалена в этой печи
Непризнанья. В сорок четыре — я чист.
Перед их чернотой — я единственный белый лист.