Не голубой... проза

Однажды летом, во время каникул, с разрешения родителей, я переехал жить на дачу, которая находилась в 30 км от города.
Рядом с ней шумел могучий лес, вблизи находилось озеро и небольшая деревушка Красная Кадка в две улицы, с настоящим сельмагом в деревянной избе.
Не церкви тебе, не школы. Местные работали в поле и жили натурхозяйством.
На даче работы хватало. Утренний и вечерний полив огорода, прополка сорняков, сбор и консервация огурцов, помидор...
Пару панцирных кроватей, да столик - вот и всё убранство дачного домика того времени. Символом благополучия был старенький черно-белый телек Старт-4 с единственным ретраслируемым каналом и плохим качеством передачи изображения.
Главное "удобство", выгребного типа, как тогда водилось, располагалось в дальнем углу участка.
Большущая круглая ёмкость с запасом воды служила своего рода ванной.
Гордостью дачи был настоящий колодец с ведром, привязанным к канату.
Для приготовления еды и чая под навесом имелась металлическая печка на два "круга", растапливаемая дровами. Дрова, в виде сушняка, были дарами близлежащего леса.
Ночевать в одиночестве было жутковато. Дачная улица не освещалась, а из леса доносилось множество непонятных и угрожающих звуков.
Но в целом, радовал чистый воздух и пьянящая свобода после шумного и пыльного городского муравейника.
Как-то днём, прошёлся до озера, искупался и присел в тенёчек под плакучими ивами. Стал читать книгу Даниеля Дефо - Приключения Робинзона Крузо.
Неожиданно, блаженную тишину и звуки птичьих голосов, прервали весёлые девичьи голоса.
Их было четверо. Загорелые как шоколадки, деревенские девчонки, возрастом 12-15 лет. Мои ровесницы.
Стройняшки. Про таких еще говорят - кровь с молоком.
Они весело плескались в озере, а я с удовольствием наблюдал за ними.
Одна, что посмелее, подошла ко мне и завалила вопросами: Ты с дачь? Чё читаешь? Чё не загораешь? Как зовут? Пойдём к нам...
Девочки принесли с собой старые, выцветшие от времени постельные покрывала, расстелили их на самом берегу и нежились под солнечными лучиками.
Я прилёг к ним на покрывала. Познакомились. Признался, что я белокожий, и поэтому быстро вместо загара ко мне прилепает "обгар".
Поболтали о своём, подростковом.
Узнал, что у них в деревне "ловить" нечего и после школы, все они мечтают уехать учиться и остаться жить в городе.
Попросили рассказать о чём книга. Удивило то, что они ничего не слышали о Робинзоне.
Мой рассказ их очень заинтересовал и одна из них попросила на время дать ей почитать эту книгу. Я выполнил её просьбу, но "мой Робинзон" назад ко мне так и не вернулся.
Книги, в те времена, считались своего рода ценностью.
Возвращаясь с озера, дошли до нашй дачи. Когда я открывал калитку, они спросили: Ты здесь один живёшь? Я ответил, что, да. Но с вечера пятницы вплоть до воскресного вечера, здесь, помимо меня, обитают и мои предки.
Попрощались. Девочки пообещали завтра зайти за мной. Мол, с тобой интересно.
Я утвердительно махнул им головой.
В последующем, вот так беззаботно, проходили жаркие летние дни наших каникул. Мы всё больше сближались, узнавали друг про друга разные подробности. Они смеялись над моими историями, я над их деревенским сленгом.
Говорил больше я, так как они сыпали вопросами об укладе жизни в городе, о пацанской жизни, всё такое. Мол, нам то и рассказать нечего. Корова-молоко, тяпка-огород, ведро-колодец, вилы-сено, школа в большом селе по соседству...
В один из прекрасных дней у меня занчились макароны, сигареты (я понемногу тогда покуривал болгарские Родопи с фильтром) и чего-нибудь к чаю.
В кармане был рубль с мелочью. По тем временам деньги немалые.
Решил сходить в сельмаг. Взял авоську (этакая плетеная сетка с ручками) и тронулся в путь.
В сельмаге было душно, назойливо жужжали большие жирные мухи, а из-за прилавка на меня смотрела усталым и недобрым взглядом большая и бесцветная продавщица, этакая "тётя Груня " с огромной грудью в грязном, видимо, некогда белоснежном переднике-фартуке и столь же безобразной шапочке-полуцилиндре. Её губы были ярко напомажены.
Я молча стал рассматривать скудный ассортимент полок.
Тишину прервал её зычный голос: Чаво хотел?
-Макароныконфетысигареты- скороговоркой выпалил я, делая акцент на слове - макароны.
Она уловила мою хитрость и гарнула: Мал ишо папиросы курить.
-Да, тёть, я с отцом на дачу приехал. Он бухает уже три дня и у него кончился весь запас сигарет. Жаль, что водка не закончилась. Он у меня буйный, когда выпьет. Побьёт, если не принесу.
-А мамка где? - понимающе выдохнула она.
-Она на работе. Тоже в магазине Гастроном работает в городе. А отец в отпуске - соврал я.
-Ну, хорошо. Какие? Беломор или Шипку? С фильтром не завозят.
-Шипку, вроде,- волнуясь, произнёс я,- Мне всего этого, примерно на рубль.
Макароны и карамель, обсыпанную сахаром, без обёртки-фантика, "тётя Груня" упаковала в ловко скрученные кулёчки из крафт-бумаги и протянула мне своими большими мясистыми руками.
Сигареты я быстро спрятал в карман, а остальное шустро сунул в авоську.
-Спасибо, тётя.
В спину услышал: Мамке привет! У них то в Гастрономе небось побогаче нашего будет. Спички нужны?!
На первую часть вопроса я бегло ответил: Ага. А на вторую: Не, - и быстро выскользнул на улицу.
На улице, как в настоящем вестерне про ковбоев, меня поджидали местные "краснокожие индейцы". Их было четверо. Старшему, с веснушчатым лицом, выгоревшими на солнце волосами и облупленным носом, на вид было лет 15-16, остальные чуть моложе, примерно на год - два.
Быстро оценив обстановку, я понял, эта встреча мне ничего хорошего не сулит.
Сельмаг был на самом въезде в деревню и  уже через 200 метров начинался наш небольшой дачный посёлок.
Однако, спокойно преодолеть эти метры, мне по видимому было не суждено.
-Слышь! - прохрипел старшой,- Городской, ты чё к нашим бабам прилип? Ты кто такой по жизни будешь? Деньги-курить есть?
И тут меня прорвало:
-Слышь, за углом поссышь! Художник я. Портреты разукрашиваю. Всё твоё у тебя только в штанах,- и протягиваю ему авоську с макаронами и конфетами,- Если нуждаешься, сбегай в сельмаг, обменяй обратно на бабки.
Его затрясло от злости, глаза сузились, ногой он выбил из моих рук авоську, макароны и конфеты посыпались на пыльную дорогу. Следом, он сделал замах по немыслимо длинной траектории, но его цель, в виде моей физиономии, так и не была им поражена.
Моя левая, упреждающе рассекла его нижнюю губу пополам.
Старшой рыкнул и бросился на меня всем телом. Я подхватил его за икры ног, рывком, потянув их на себя, и он неловко, как тюфяк, завалился назад.
В мгновение ока, трое его товарищей, хором навалились на меня...
Шах!
Я потерял равновесие и вращаясь как волчок на пыльной дороге, стал руками закрывать лицо от ударов их рук и ног.
Старшой быстро отошёл от шока и в неистовой ярости присоединился к своим дружкам.
Я прекрасно понимал, что надо продержаться ещё немного, они устанут и можно будет повторно преподнести подобный сюрприз ещё одному из них или же, на худой конец, быстро ретироваться.
Ежели, конечно, не потеряюсь совсем.
И тут... Мат?
Нет!
В лице "тёти Груни", на пороге сельмага возник образ моего спасителя!
Её могучая фигура, проворно двинулась в нашу сторону, извергая зычный рык: Иж чаво надумали негодяи! Его и так дома батя лупасит!
Мои оппоненты моментально испарились, визжа бессмысленное: А, чё он?!
В крайне взволнованном состоянии, я вернулся на дачу с остатками макарон и конфет в полуразорванных кульках.
Мои руки, рёбра, голова - всё болело. Но я почему-то глупо улыбался сам себе.
Обмылся в металлической бочке с водой. Переоделся в старые треники и тут, нащупал в кармане сигареты, ту самую болгарскую Шипку!
Блаженно затянувшись, ощутил неописуемое моральное удовлетворение и засмеялся в голос,- А, чё он?!
В тот же вечер, в гости ко мне нагрянула представительная делегация - мои новые деревенские подруги с подарком. Огромной трехлитровой банкой парного молока.
Они уже всё и обо всём знали. И про "за углом поссышь", и про "художника". Рассказали о том, что Сеню завтра повезут в больницу. Ему придётся зашивать губу, так как он даже кушать нормально не может.
Одна из девчонок, Лена, оказалась его сестрой.
Я сидел и улыбался им, накинув на себя старый мамин халат.
Они очень удивились тому, что на моём лице нет кровеподтёков и синяков.
На, что, я воскликнул: Опа! - и скинул халат.
На моём теле и руках красовались многочисленные ссадины. Было такое ощущение, что меня тащили за шиворот по асфальту.
-Ого,- сказали девчата,- Будем лечить.
От этих их слов, мне стало очень даже приятно.
Я спросил: Чем будем лечить?
-У тебя на даче аптечка есть?
В результате, я был искусно "разрисован" йодом. Не хватало только капустного листа для снятия отёка на левом локтевом суставе.
Из моих уст прозвучало обреченно: Капусту на даче не выращиваем.
-Ничего. В таком случае детская моча подойдёт...
И тут мы начали смеяться: Осталось нам только ребёнком обзавестись!
На, что, Лена возразила: Я тут самая младшая. Может, моя подойдёт?
На шум из соседней дачи пришёл дядя Миша.
-Что тут у вас происходит?
Увидав дядю Мишу, я приветственно махнул ему рукой. Всё поняв, он удалился.
Забегая вперёд, скажу,- Действительно, Ленкина моча имела "лечебные", а может быть и чудодейственные свойства. К утру отёк спал.
А мы продолжали болтать с ними до темноты.
Девчата крайне негативно высказались о поступке своих пацанов. Четверо на одного... С чем я полностью согласился.
К тому же, они возвысили мой пацанский статус до уровня кандидата в Герои всех времен и народов.
-Зато,- сказал я им,- В этом всём, присутствует и положительный момент. Ваши пацаны точно не голубые (эту тему, мы как-то с ними затрагивали ранее, в ходе наших бесед под ивами).
-В смысле, не голубые?!
-Они же вас назвали своими бабами. За, что я и поплатился, можно сказать, своим "мужским" здоровьем...
Этот вечер для нас, стал незабываемым вечером юмора и смеха.
К великому сожалению, в последующей, взрослой жизни, было не так много таких счастливых и беззаботных вечеров.
Душевная радость вопреки физической боли.
Но это был ещё не конец истории.
Я попросил Лену, передать брату Сене (имя, в полной мере подходящее предводителю деревенского дворянства), мою просьбу о повторной встрече с ним, на любой территории.
Через два дня, на озере, в присутствии моих деревенских подруг, Лена, во всеуслышание, передала мне ответ её брата: Пошёл он. Никакой встречи не будет. Я не голубой...
Я в удивлении изрёк: Чего-чего?
-Ну, я ему передала весь наш разговор того вечера. И про голубых тоже,- добавила она,- Может, он не понял чего?
Во истину, смех от души исцеляет любые наши недуги.
В тот день, наша компания возвращалась с озера всецело исцеленной.