Пугачёв

В мятежном городке уездном,
Тенями пьяными вразброд,
Шатался среди улок тесных
Вооружён, кто-чем, народ.

Прикончив походя купцов,
С товарных, винных погребов,
Бегом, с оглядкой вороватой,
Катили "царские" солдаты
На волю бочки по настилам,
Рывком их ставя на "попа"
Крушили донца в них зубилом
И пили, сколь брала душа.

На площади, перед управой
С десяток виселец стояло,
На фоне чёрных изб светясь
И вкривь отбрасывая тени.
На них, качаясь, вряд, висели
Дворяне местные и власть.

На каменном крыльце управы,
Два караульный мужика,
Томясь от скуки, смену ждали,
На мёртвые тела смотря.

Над головами их веселье
Неслось с распахнутых окон,
Нестройное, хмельное пенье,
Да медных чарок перезвон...


Пётр Федорович восседая,
Грудь колесом, в главе стола,
Руками мясо разрывая,
Цыплёнка ел в присос хрустя.

Доев, хребет кладя в братину,
Он отодвинувши скамью
Поднялся и начал старшинам
Задумку излагать свою:

"Казань с наскоку надо брать,
Там дюже арсенал богатый;
Тогда уж мне сам черт не брат,
Я сам как черт, ток не рогатый!

Людишек всех вооружу
И борзо двинусь на Москву...
С неё - он воздух рубанув,
вдаль за окно махнул рукою -
Прямой дорогой в Петербург,
На троне управлять страною!

И первым делом объявлю
Народу манифестом волю:
"Живите аки зверь в лесу
И аки рыбы в море".

Псов генералов - удавлю,
А вместо их всех вас поставлю;
В подорок всем вам по дворцу
И по именью справлю!

Дворян всех в рекруты забрею,
А тот, кто немощен - в лакеи;
Вельможам холки посверну,
А Катьку, подлую змею,
Раздену, дегтем вывожу,
Да в курьих перьях изваляя,
Народ столичный потешая,
Начну возить по Петербургу,
Да в моностырь её лохудру
законопачу, - будет знать,
Как мужа родного свергать!"

Старшины позабыв про все,
С волнением слушали "царя"
С открытым ртом вонзив в него
Шальные, мутные глаза.

А он, польщенный их вниманьем,
Награды и почёт суля,
Всё раздавал им обещанья;
Но тут шум грянул со двора...

Он, замолчав, взглянул в окно
И перейдя на властный тон
Изрек: "Ступайте на крыльцо,
Да выносите царский трон:
Народец валом к нам явился,
Чтоб самодержца привечать.
Довольно, брацы, веселиться,
Пойдём присягу принимать" .

Перед управою толпился
Работный люд, пчелой гудя
С причалов барских он явился
Смотреть на доброго царя.

Вот отворилась дверь скрипя:
Два казака с надутым видом,
На Каменный крылечный пол
Неспешно растелив ковер
Установили трон богатый.

Тут разом замолчав, толпа
Встав на колени замерла:
На возвышение крыльца,
Средь свиты вышел "император"

Дородный, но фигурой стройный,
По виду атаман разбойный:
Черняв собою, щеки впалы,
Слегка с раскосинкой глаза...
И вороным крылом  спадала
Густая, впроседь борода.

Одет в сереневый, широко
Расшитый серебром ковтан,
За кушаком пистоль, а с боку
Кривой турецкий ятаган.

Высокомерно сдвинув брови
Уселся в трон степенно "царь"
И "канцлеру" махнул рукою,
Мол, Почиталин - начинай.

"Вельможа" грамоту свою
Уж было начал излагать,
Но тут раздвинувши толпу
Священник подошёл к "царю"
И принялся его стращать:

"Окстись, Емелька окаянный,
Великий грех то, Богом данный
Венец на темя примерять.
С твоею ли цыганский харей
Из грязи вылезать в цари?

Не богохульничай, смотри,
По гиблому шагаешь краю...
Уж черти у котлов в аду
Готовят про тебя ухваты!"

Тут поселяя суету
Раздался дикий крик:"Солдаты!"
Коня дубася, через площадь
Во весь опор летел мужик;

Поднялась паника и вмиг,
Друг дружку в суете давя,
Народ пустился, кто куда.

И скоро, у крыльца управы
Остался только Пугачев,
Его сподвижники и поп,
Что вскинув голову, упрямо
Стоял как перст в упор смотря
На самозванного царя.

А тот, запрыгнул на коня,
С ним поднимаясь на дыбы...
Но бросив на святошу взгляд
С ухмылкой опустил назад:

"Я, батюшка, тебя признал:
Ведь был
духовником ты нашей маме
И в Зимовейском Божьем храме
Меня когда-то окрестил".