Начало

Искал себя я глядя на портрет,
Где кто-то скальпелем рассек
Дыханье мира на скопление планет,
Холодные маршруты. Не нашёл. Ушёл вовек.

И в церковном полумраке, свеча,
Что лик ангела коптит на потолке.
Ему внимал, оставив все печали.
В ответ — лишь воск, стекающий на пальцы мне.

Я рылся в книгах, как в карманах мертвеца,
Надеясь на записку координат.
Нашел лишь складки — письмена:
«Вся эта Жизнь, как сахар-рафинад»

Пытался соскоблить с себя чужие маски,
Что стали мною за года.
Под ними — ни лица, ни даже краски,
А лишь сырая глина, что ожидает гончара.

Я слушал музыку, внимал врачам и снам,
И слухам, и приметам, и картам с предсказаньем.
И я взывал — но не откликалось там,
Откликнулась лишь горечь с разочарованием.

И вот стою пред зеркалом в упор,
Разобранный на страхи и детали.
И образ мой расплылся, как узор
В такой знакомой мне печали.

А за стеклом — безликий белый свет.
Сочится чрез стены и квартиры.
И вдруг я понял. Весь этот век —
Подвижный метроном, отстукивающий ритмы.