кто не созидает

Кто не созидает,
тот однажды начинает рушить —
не всегда руками,
не всегда громко,
иногда лишь словом,
взглядом,
холодом,
усталой привычкой
не беречь.

Потому что человеку
мало просто быть.
Ему нужно во что-то
вкладывать сердце:
в дом,
в сад,
в ребёнка,
в книгу,
в музыку,
в другого человека,
в утро,
которое он делает
чуть теплее,
чем было вчера.

И если в нём
не рождается свет,
он начинает
копить пепел.
Если не растит,
то рвёт.
Если не умеет любить,
то учится ранить.

Не от злобы даже —
от пустоты.

А пустота
всегда голодна.
Ей нужно чем-то питаться:
чужой радостью,
чужой смелостью,
чужим покоем.
Она входит тихо,
садится рядом
и шепчет:
если ты не можешь
построить своё,
сломай чужое,
чтобы не так больно было
смотреть.

Но мир держится
не на сильных,
как принято думать.
Мир держится
на созидающих.

На тех, кто печёт хлеб.
Кто сажает деревья.
Кто пишет письма.
Кто лечит.
Кто слушает.
Кто шьёт.
Кто учит.
Кто после тёмной ночи
всё равно
зажигает лампу.

Созидание —
это не только про великое.
Иногда это просто
не ответить жестокостью.
Не передать дальше
свою боль
как наследство.
Остановить её в себе,
как останавливают пожар
голыми руками сердца.

И, может быть,
самая тихая форма мужества —
это выбрать
не разрушение,
а труд любви.
Не пепел,
а почву.
Не крик,
а голос,
который умеет
поднимать.

Потому что каждый день
человек решает заново,
кем ему быть:
ветром,
что ломает ветви,
или тем,
кто сажает сад,
даже зная,
что зацветёт он
не сразу.