КБШ 3. 1 Птица в клетке

********************************************
ГЛАВА III. АЛЬТЕРНАТИВНЫЕ КАНДИДАТЫ
********************************************

<><> 3.1 «ПТИЦА В КЛЕТКЕ» <><>

<> 3.1.1 «АНГЛИЙСКИЙ ФЕНИКС» ЭНТОНИ БЭКОН (1558-1601) <>

В ноябре 1999 года, на заре моего увлечения расследованием шекспировской тайны, я обнаружила в Интернете статью Уильяма Робинсона «Почему я верю в то, что Энтони Бэкон – Шекспир»[1].  Я  заинтересовалась статьёй и распечатала несколько страниц, оставив остальные «на потом».  Уильям Робинсон писал:

«Я дал себе клятву в том, что, если столкнусь с абсолютно убедительными доказательствами, противоречащими моей теории, то уничтожу весь мой проект. Однако проходят годы,  и мою веру укрепляют новые открытия...»   

Спустя несколько лет, заметив что никто, кроме Робинсона, не предлагает кандидатуру Энтони Бэкона в сольные Шекспиры, я решила сохранить его заметки в своём архиве.  Но не тут-то было! Сайт Робинсона перестал существовать.  Возможно, он, выполнил своё обещание и действительно уничтожил материалы «кейса Энтони Бэкона», познав более убедительные кандидатуры в Шекспиры?  Кто знает? 

Но именно тот, кто потом честно отверг свою многолетнюю работу, мог оказаться прав в выборе кандидата вначале.  И вообще такую удивительную фигуру, как «Английский Феникс» Энтони Бэкон, нельзя обойти молчанием.  И я сконструировала небольшой кейс на основе заметок Робинсона, книги Дафны дю Марье «Златые юноши»[2] и других материалов, дающих представление о том, почему Энтони Бэкон мог бы быть Шекспиром.

Имя Энтони (Антоний, Антонио) встречается не менее, чем в восьми пьесах Шекспира[3].  Шекспиру оно явно импонирует.  С восхищением и любовью восклицает Клеопатра («Антоний и Клеопатра», III.2) :

«О Энтони! Ты – Аравийская птица!»

Аравийская птица – это необычайной красоты Феникс, который живёт 500 лет, а затем готовит себе костёр для самосожжения. Из его пепла восстаёт новый Феникс, опять-таки уникальный и неповторимый. 

«Английским Фениксом» назвал Энтони Бэкона неизвестный европеец, посвятивший ему восторженный акростих.

Первая строфа акростиха написана по-французки, а вторая – по-итальянски, или, скорее, на макароническом языке, так как в ней встречаются и английские слова. Неудивительно, что к Энтони Бэкону автор стихотворения обращается сразу на нескольких языках, ибо сам Энтони хорошо владел французским, латынью и испанским. На этих языках, плюс, конечно же, на родном английском, были написаны секретные донесения, которые посылал Энтони из Европы в Англию. Пользовался он также и шифровками.

 Anglais phenix de celeste origine,
 Ne pour orner et la terre et les cieus:
 Ton renom bruit jusques aux envieux:
 Honneur te sert, et vertu te domine:
 Ornement seul de sagesse et doctrine,
 Jour, et clairte de tout coeur genereux:
 Nous ne scaurions regarder de nos yeux
 Eternite qui devant toi chemine.

 Bacon fior di virtue, raro e perfetto 
 Animo pronto, angelico intelletto,
 Chiaro lume d'honor e caritade,
 Ornamento e belta di nostra etade,
 Natural real di fidelta pieno
 Essempio d'ogni bon sempre sereno.

*    *    *

Английский Феникс – приношенье
Небес и мира украшенье.
Ты славен и завистников сильней
Учёностью и мудростью своей.
А сколько щедрости в тебе и чистоты?
Не будет нас – жить вечно будешь ты.

БэкОн, ты – добродетелей букет.
А как кристально чист! Ты излучаешь свет.
Как милосерден, честен и умён –
Орнамент наших дней и всех времён.
Надёжен, верен. Наконец
Исконной доброты бессмертный образец.
(Вольный пер. И. Кант)

Автор акростиха предрекает Энтони Бэкону бессмертие, перечисляет положительные качества его натуры: учёность и мудрость, щедрость и чистоту, добродетельность, лучезарность, милосердие, ум и честь, надёжность, верность, доброту. Не правда ли таким мы хотели бы видеть Шекспира?

Дафна дю Марье, биограф Энтони Бэкона, неоднократно замечала в нём те же достоинства, которые подметил неизвестный автор акростиха:

«чистосердечный, щедрый; такова была его натура», «отзывчивый [продавал свои земли, чтобы помочь брату Фрэнсису расплатиться с его долгами] и добродушный», «Энтони Бэкон платил своим агентам из собственного кармана, и уж наверняка, не из кармана Тайного Совета» [4].

Являясь главой тайной разведки Эссекса, Энтони работал на него преимущественно из энтузиазма, не получая никаких материальных вознаграждений.  И так далее. Список примеров можно было бы продолжить. И всё-таки странно: щедрость, душевная чистота, отзывчивость, доброта, милосердие – черты опытного руководителя международной разведки, которому по роду службы приходилось иметь дело с информаторами, доносчиками, провокаторами и всяким сбродом.  Но если познакомится детально с исследованиями историка Дафны дю Марье, выходит, что таким он и был, этот Энтони Бэкон. 

Приходит на ум пример Сергея Эфрона, мужа Марины Цветаевой. Ведь тоже был человек добрый, щедрый, отзывчивый и порядочный. Последним мог поделиться, не задумываясь. А стал агентом сталинской шпионской сети. Сталин же по части злодеяний мог дать фору Волсингему и Эссексу вместе взятым.

Но вернёмся к восклицанию Клеопатры.  Уильям Робинсон считает или считал, что существует незримая связь между восклицанием Клеопатры и акростихом, посвящённым Энтони Бэкону.  Мне же кажется, что исполненное любви восклицание Клеопатры скорее свидетельствует о симпатии автора к Антонию, нежели о том, что сам автор был Антонием. И ещё – эта строчка («О Энтони! Ты – Аравийская птица!») звучит уж очень по-женски. Не исключено, что её написала женщина.

Наступило время рассказать немного о личности Энтони Бэкона, которого Робинсон считал Шекспиром.

Родился Энтони Бэкон, старший брат будущего великого философа Фрэнсиса Бэкона, в 1558 году в состоятельной семье приближённого к королеве Елизавете cэра Николаса Бэкона. Его матерью была Леди Анна Кук-Бэкон, одна из наиболее образованных женщин Англии, но чрезвычайно религиозная. Она владела французским, итальянским, испанским и греческим языками, латынью и ивритом, и дала своим сыновьям неплохое домашнее образование.

В апреле 1573 года мальчиков – Энтони и Фрэнсиса – отправили учиться в Кембридж, Тринити Колледж.  Помните, Шекспир был студентом Кембриджа?  Также Шекспир был большим знатоком, любителем и ценителем музыки.  Во время обучения Энтони в Кембридже для него были приобретены, как свидетельствуют архивные записи, «струны для лютни». А позднее у него появился и вёрджинел (клавесин). 

27 июня 1576 года Энтони и Фрэнсис были приняты в Грейс Инн.  Помните, что Шекспир получил хорошее юридическое образование?  Так что пока всё сходится.

В Кембридже братья Бэконы проучились три года, но в 1574-75 годах на несколько месяцев университет был закрыт из-за чумы, и мальчики провели это время в своём поместье Горхембери. Именно в этот период королева Елизавета посетила их поместье.  О том, как Её Высочество и шестнадцатилетний Энтони Бэкон проводили вместе время в Горхембери не осталось никаких документальных свидетельств, но, по мнению Уильяма Робинсона, королева, по своему обыкновению, пыталась соблазнить юношу. 

Вторично посетив поместье cэра Николаса Бэкона весной 1577 года, королева сделала вторую попытку покорить старшего сына сэра Николаса. Теперь юноше было уже 19 лет. Робинсон рисует живописную сцену обольщения (увы, воображаемую!) и заключает, что Энтони был настолько перепуган активностью королевы, что ощущение опасности от встреч с нею осталось у него на всю жизнь. Робинсон считает этот нарисованный его воображением юношеский опыт Энтони Бэкона одним из важных доказательств того, что Энтони был автором шекспировской поэмы «Венера и Адонис», опубликованной в 1593 году.  Этой поэмой Энтони якобы предостерегает своего друга графа Саутгемптона о грозящей ему опасности со стороны ненасытной королевы.

Что же было на самом деле весной 1577 года в Горхембери, во время визита королевы?  Младший сын cэра Николаса Фрэнсис Бэкон был в это время во Франции, а старшего, Энтони, срочно отозвали из Грейс Инн для развлечения королевы.  Был пир, игра на лютне, королевская охота в лесах, окружающих Горхембери. Сэр Николас с гордостью показал королеве Елизавете новую галерею, строительство которой было завершено совсем недавно. Но время созерцания знаменитого гобелена «Смерть Адониса» (на три стены), обнаруженного в гостинице Уайт Харт, расположенной всего в двух милях от Горхембери, ещё не настало. Эксперты утверждают, что гобелен был создан через несколько лет после публикации «Венеры и Алониса».

Энтони недавно (в 1575 году) удалось избежать женитьбы на Дульсибелле, дочери Джеймса Паджета, и этим своим желанием «погулять на свободе» он несколько напоминал Адониса.  Пыталась ли королева соблазнить Энотони Бэкона, можно только догадываться. Но в одном Робинсон прав: после возвращения на родину в 1592 году Энтони действительно заболел боязнью встречи с королевой.  Как только ему предстояло встретиться с ней, весь организм его сдавал, и он становился тяжело больным.  И до конца своей жизни, несмотря на её настойчивое желание его увидеть, он так с ней и не встретился.

Робинсон сравнил письма Энтони Бэкона с текстами поэмы «Венера и Адонис» и шекспировских пьес и пришёл к выводу, что письма, поэма и пьесы написаны одним  и тем же человеком.  Кстати сказать, сохранились 16 томов корреспонденции Энтони Бэкона, которые нашли себе пристанище в библиотеке Ламбетского дворца в Лондоне.  Так что простор для изучения его писем и сравнения их с текстами Шекспира ещё остался.

Ощутив заметное влияние Ронсара и поэтов Плеяды на автора «Венеры и Адониса», Робинсон пришёл к выводу, что поэма была написана Энтони Бэконом за 10 лет до публикации во время его пребывания во Франции и личного знакомства с поэтическими и литературными кругами Франции.  В 1592 году, «из дальних странствий возвратясь»[4В] и проникаясь  всё большей любовью к другу своего патрона графа Эссекса, Энтони якобы возродил старую поэму, отшлифовал её и в качестве предупреждения об опасности посвятил графу Саутгемптону.  Поскольку быль, описанная в поэме, уже и мохом поросла (прошло более 15 лет), королева не должна была догадаться о том, кто её подлинный автор.

Так считает Робинсон, я же думаю, что Елизавете всегда удавалось узнать, кто подлинный автор того или иного произведения, если она этого хотела.  Кроме того, Энтони Бэкон был дружески влюблён в графа Эссекса.  Именно Эссекс, а не Саутгемптон был его кумиром.  Посвящение же автора «Венеры и Адониса» графу Саутгемптону свидетельствует о том, что именно Саутгемптон был для автора человеком номер один. Добавим к этому, что Энтони, проживший заграницей 12 лет, из них – 7 лет во Франции, и только что вернувшийся домой в качестве агента разведки Эссекса, был перегружен работой. К тому же, у него часто болела нога, и он вынужден был подолгу оставаться в постели.  Вряд ли у него было время, желание и силы для филигранной шлифовки длинной бриллиантовой поэмы.

Мы немного забежали вперёд, влекомы обсуждением авторства «Адониса и Венеры», и отступили от хронологии. Давайте теперь вернёмся в 1580 год, когда Энтони покинул Англию, направляясь во Францию. Его путешествие затянулось, и он провёл в Европе 12 лет.  Совмещая приятное с полезным, Энтони не только познавал чужие страны, но и собирал информацию для всесильного Фрэнсиса Волсингема, то есть был его агентом средней ступени, так как имел в своём распоряжении группу подчинённых ему агентов. После 1589 года, когда бедный, разорившийся Волсингем ушёл из жизни (хоронили его ночью, чтобы не привлекать внимания кредиторов), Энтони нашёл себе другого хозяина – графа Эссекса. Эссекса он любил и боготворил, Энтони стал его правой рукой – главой иностранной разведки Эссекса.

Путешествуя по Европе, проживал Энтони по два-три месяца и более в различных городах и провинциях: Женеве, Бурже, Париже, Тулузе, Лионе, Монпелье, Марселе, Бордо, королевстве Беарн (в юго-западной части Франции со столицей в городе По и городами Нерак, Монтобан и другими).

В 1581 году в Женеве Энтони познакомился и подружился с известным кальвинистом Теодором Беза, в доме которого он гостил 6 месяцев.  В момент расставания с Энтони, Теодор Беза был так растроган, что обещал посвятить том своих «Размышлений», над которым он в то время работал, матери Энтони, Леди Анне Бэкон,

«как дань её обширным знаниям, благочестию и рвению, с которым она воспитала своего старшего сына»[5].

В 1584 году Энтони Бэкон посетил короля Наваррского (ставшего впоследствии королём Франции Генрихом IV) и был принят им очень тепло и дружелюбно. Король обращался с Энтони, как с равным,

«показал ему свою конюшню с тридцатью охотничьими собаками, гончими в кожаных воротничках, приготовленными таким образом к охоте на дикого кабана, с грейхаундами, спаниелями, соколами; тут же неподалёку находились теннисные корты и площадки для игры в кегли»[6]. 

Дружеские отношения между ними сохранились до конца жизненного пути Энтони Бэкона.  Напомню, что Генрих Наваррский и его окружение – прототипы комедии Шекспира «Напрасные усилия любви».

К сожалению, во время своего пребывания в гостях у Генриха Наваррского, Энтони случайно подвернул ногу и стал хромать. От этой хромоты ему уже не суждено было избавиться, а, наоборот, впоследствии он приобрёл подагру и паралич. О своей хромоте Шекспир говорит в сонете №37:

«Как рад старик-отец, чей отпрыск юный
Весь молодого полон куражу,
Так я, ХРОМОЙ по воле злой Фортуны,
В тебе лишь утешенье нахожу.

Пусть красотой и благородной кровью,
Вдобавок к состоянью и уму,
Ты наделен, - тогда и я, любовью,
Причастен к изобилью твоему.

Я не презренный, не ХРОМОЙ, не бедный -
Ведь от великих совершенств твоих
Мне обладать довольно тенью бледной
И я живу частицей славы их.

Всё лучшее в тебе пусть воплотится -
И мне стократно в счастье обратится».
(Пер. Александра Шаракшанэ)

«Вульгарный скандал, оставивший клеймо над бровью Шекспира» (сонет №112) разразился летом 1586 года в городе Монтобане. Энтони был арестован и обвинён в содомии[7]. Содомия считалась тяжким преступлением, наказанием за которое, кроме стыда и позора, должна была стать смертная казнь сожжением на костре. Только личное вмешательство Генриха Наваррского спасло Энтони Бэкона. Документы, причастные к судебному процессу, хотя и не все (среди них нет финального судебного вердикта), сохранились в архивах Монтобана.

В ноябре 1587 года состоялось повторное слушание дела, а затем – тишина.  Зато в Англии среди государственных документов королевы Елизаветы нет ни одного упоминания об этом нашумевшем в Монтобане происшествии.  В Монтобане же особенно порадовалось этому скандалу влиятельное семейство дю Плесси, которое не могло простить Энтони Бэкону его отказа жениться на юной Мадемуазель дю Плесси. 

Главой семейства был Филиппе де Морне, господин дю Плесси, главный канцлер короля Наваррского, по его предложению, в основном, Энтони Бэкон и перебрался в Монтобан в 1585 году.  Трактат дю Плесси «Размышления о жизни и смерти» (1592) переведёт впоследствии на английский язык графиня Пембрук.

В 1590 году Энтони Бэкон пересёк речку Тарн и перебрался в Бордо.  Пребывания Энтони в Бордо (1590-1592гг) отмечено его дружбой со знаменитым философом Мишелем де Монтенем.  Монтень, как и Энтони, был другом Генриха IV, но познакомил их, не Генрих IV, а поэт и адвокат Пьер де Брах. 

Публикации эссе Монтеня в 1580-1588 годах сделали его знаменитым по всей Франции. Во время пребывания Энтони в Бордо, Монтень готовил к публикации четвёртое издание своих эссе, но дожить и увидеть его в печати Монтеню так и не удалось. Интересно, что последним письмом, полученным Монтенем перед смертью, было письмо от Энтони Бэкона[8].  Тут важно отметить, что произведения Монтеня оказали существенное влияние на Шекспира. По мнению некоторых исследователей, Шекспир читал «Опыты» Монтеня не только в переводе Джона Флорио на английский язык, но и в оригинале, на французском языке.

О смерти Монтеня Энтони Бэкон узнал из письма Пьера де Браха.  Один из поэтов Плеяды, Пьер де Брах, знал латынь и итальянский, переводил Тассо и Ариосто. Он водил дружбу с замечательными людьми своего времени.  Среди его друзей были Гийом дю Бартас, Пьер де Ронсар, Жак Пелетье, Этьен Паскье и другие. 

Когда в 1592 году Энтони Бэкон вернулся в Англию, Пьер де Брах состоял с ним в переписке. Незадолго до Рождества 1592 года они обменялись стихотворениями. Посылая свои творения другу, де Брах писал: 

«Они не так уж ценны, так что не трать на них много времени, всего несколько минут.  Я знаю, что ты способен на гораздо лучшее, но всё-таки мне интересно твоё мнение о них»[9]. 

Оказывается, Энтони Бэкон был способен, по мнению де Браха, писать стихи намного лучше, чем сам де Брах. 

И ещё одно свидетельство: в 1596 году Энтони Бэкон уже был сочинителем сонетов.  Один из его друзей-агентов Николас Фаунт благодарит Энтони за «вложенные в послание сонеты»[10].

Энтони увлекался не только поэзией, его интересовали люди, их мысли и поведение.  В одном из своих писем Николас Фаунт упоминает описание жителей Марселя, сделанное Энтони Бэконом.  В архиве Фрэнсиса Бэкона были обнаружены записки о состоянии Христианских стран. В них описывались итальянские герцогства Тоскана, Феррара, Мантуя, Урбино, Парма, Савойя; города Лукка, Генуя и Венеция; австрийская империя и Германия, королевства Польша, Дания, Испания и Франция, а также их правители.  Дафна дю Марье считает, что информация эта была собрана Николасом Фаунтом, а обработана и представлена в записках Энтони Бэконом.

Дафна дю Марье оспаривает также авторство «Полезных наставлений», посланных графу Ратленду во время его заграничных путешествий. Когда «Полезные наставления» были впервые напечатаны в 1633 году, их авторство приписывалось графу Эссексу.  Джеймс Спеддинг и другие бэконианцы не сомневаются в том, что их написал Фрэнсис Бэкон. Дафна дю Марье полагает, что логичнее всего предположить, что их автором был Энтони Бэкон, имевший двенадцатилетний опыт пребывания в чужих странах и бывший как раз в это время секретарём Эссекса.

Энтони отвечал за получение и анализ, составление и отправку сообщений разведки, рапортов и инструкций.  Так что, вероятнее всего, именно ему Эссекс и поручил оберечь юного Ратленда от опасностей путешествий с помощью советов и наставлений.  Но тут возникает закавыка по части вопроса авторства «Гамлета».  Если Энтони Бэкон – морализирующий автор советов Полония Лаэрту, то он – не автор «Гамлета», который подсмеивается над советами Полония с некоторым даже чувством превосходства.

Мы уже коснулись вопроса участия Энтони Бэкона в шпионаже, а теперь остановимся на нём поподробнее.  12 лет Энтони Бэкон занимался разведывательной деятельностью заграницей.  Его непосредственным боссом был Фрэнсис Волсингем, но служа ему, он, одновременно служил Лорду Бёрли и королеве Елизавете.  Всё трое были довольны его службой.  В 1590 году умер Волсингем, а с графом Эссексом Энтони мог сблизиться в 1591 году, когда Елизавета послала во Францию войска под командованием графа Эссекса на помощь королю Генриху IV во время осады Руана. 

В промежуточный период (между Волсингемом и Эссексом), Энтони, продолжал держать связь с Лордом Бёрли.  Брат Энтони, Фрэнсис Бэкон, уже находился в это время в дружеских отношениях с Эссексом. Как только Энтони вернулся в Англию в 1592 году, его отношения с Эссексом укрепились, и Энтони очень скоро стал правой рукой Эссекса и главой его разведки.  Энтони, в отличие от его брата Фрэнсиса, остался преданным Эссексу до последних дней и его, и своей жизни.

В последние годы Энтони был серьёзно болен, ограничен в возможности передвижения и физически истощён, но превозмогал своё нездоровье, так как был незаменим и постоянно нужен Эссексу. Многолетний опыт разведслужбы Энтони Бэкона и управления сложной шпионской сетью – козырная карта в руках Уильяма Робинсона, ведь автор произведений Шекспира невольно демонстрирует своё знание разведки изнутри.  Кроме того, это основательная причина для сокрытия своего имени и использования псевдонима в случае  создания им шекспировских произведений.

Руководитель секретных служб должен оставаться в тени и стараться не привлекать к себе внимания и, уж во всяком случае, не ставить своё имя под нашумевшими историческими пьесами, ибо современники начнут задумываться и искать, и им откроется многое из частной жизни высокопоставленных особ их времени.

Рассмотрим примеры Робинсона. Разведка Эссекса превосходила все другие разведки в Англии, Её Высочество была довольна информацией, поставляемой ей Эссексом. В 1593 году, благодаря успехам своей разведки, Эссекс стал членом Тайного Совета.  Во вступительной речи на своём первом заседании Тайного Совета, приготовленной его секретарём Энтони Бэконом, Эссекс сказал:

«Я считаю это принципом государственной разведки не препятствовать тому, чтобы люди несостоятельные писали мне, несмотря на то, что у меня есть также очень компетентные информаторы, так как они могут сообщить мне то, что другие упустили или прояснить обстоятельство дополнительными деталями.  Если же они ничего нового не добавят, то, по крайней мере, подтвердят верность того, что могло показаться мне сомнительным при отсутствии подтверждения. Придерживаться этого правила я советую и другим».

Применение  в действии принципа Энтони, одобренного Эссексом, находим в пьесе Шекспира «Отелло» (I.3):

ДОЖ
Известья эти столь разноречивы,
Что доверять им трудно.

1-Й СЕНАТОР
Да, несходны.
В моём письме стоит: сто семь галер.

ДОЖ
В моём – сто сорок.

2-Й СЕНАТОР
А в моём – их двести.
Но хоть они расходятся в числе, –
А где расчет примерен, там нередки
Несовпаденья, – всюду упомянут
Турецкий флот, держащий путь на Кипр.

ДОЖ
И, вероятно, так оно и есть.
Неточность их – не повод быть беспечным,
А сущность дела я воспринимаю
В тревожном смысле.
          (Пер. М. Лозинского)

В пьесе «Отелло» много и других ссылок на сбор информации.

В пьесе «Ричард III» Лорд Хастингс уверяет своего друга, что не о чем беспокоиться, так как

«не может ничего произойти, чтоб нас касалось, о чём уже не доложила б мне разведка». 

В пьесе «Сон в летнюю ночь» (I.1) Елена собирается сообщить своему возлюбленному о планах Гермии, рассчитывая на то, что за эти сведения (“for this INTELLIGENCE”), он будет ей благодарен.  Вообще слово “INTELLIGENCE” (сведения разведки или разведка) встречается в пьесах Шекспира так часто, что создаётся впечатление, что это привычное и часто употребляемое в его жизни слово. 

В пьесе «Король Джон», когда король узнаёт, что «вся Франция идёт на Англию», он возмущается (IV.2):

«А где же были разведчики все наши?
Спали после пьянки? А мать моя?
Не ведала она, какое войско
Собрал француз?»

В «Виндзорских кумушках» ревнивый Форд предполагая, что Фальстаф сейчас находится в его опочивальне и с его благоверной женой, говорит:

«Да, я уверен, он – у меня дома; моя разведка – права, а ревность – оправдана» (V.3). 

Фальстафф получает информацию тем же способом: Мистрис Паж «сообщает сведения о приближении Форда» (“gives INTELLIGENCE of Ford's approach”).

Робинсон подчёркивает естественность, с которой Шекспир упоминает о делах, касающихся сведений информаторов и разведки – это хорошо знакомая ему сфера деятельности с её обиходным словом ‘INTELLIGENCE’. И Робинсон делает вывод: Энтони Бэкон – Шекспир.  Но вывод далеко не так однозначен. К заключению о том, что Шекспир был агентом разведки пришли многие нестратфордианцы. И заключение это, с моей точки зрения, правильное. Но ситуация усложняется тем, что и некоторые другие кандидаты в Шекспиры тоже были агентами разведки. Например, Кристофер Марло – агент Волсингема. Сотрудничал с разведкой и граф Оксфорд.

Приведу некоторые факты, свидетельствующие в пользу сотрудничества графа Оксфорда с секретными службами:

1). Путешествуя в 1575-76 годах в Европе, граф Оксфорд делился информацией со своим тестем Лордом Бёрли, который вместе с Волсингемом руководил английской разведкой.

2). В окружении графа Оксфорда не было недостатка в людях, связанных с разведкой. Секретарь Оксфорда Энтони Манди в 1578 году был послан шпионить во Франции и в Италии за католиками, беженцами из Англии. Томас Ватсон в 1581 году стал работать на Волсингема. Были в окружении Эдварда де Вера и другие установленные представители шпионской сети Бёрли-Волсингема: Томас Чёрчярд, Джон Лили, Ральф Лэйн и так далее.

3). В 1580-81 годах граф Оксфорд попал в тяжёлое положение из-за своих связей с прокатолически настроенными Генри Говардом, Чарльзом Арунделом и Фрэнсисом Саутвелом.  Оксфорд повинился перед королевой Елизаветой в своих прегрешениях, при этом львиную долю вины возложил на своих бывших приятелей-заговорщиков. 

Друзья-враги не замедлили переложить всю вину на плечи Оксфорда, добавив при этом обвинение в сожительстве с мальчиками, скотоложестве и прочих смертных грехах.  Влияние Лорда Бёрли и Волсингема помогло графу Оксфорду выпутаться из этой истории. И в Тауэр он попал вскоре уже совсем по другой причине – любовной.

4). В середине 1580-х Габриэль Харви в своём послании к Спенсеру иронически охарактеризовал графа Оксфорда[11]:

«Другого такого красноречивого собеседника и
          другой такой головы не найти,
Так же как не найти и  ещё одного, столь же 
          жаждущего великих и серьёзных дел,
Или второй такой Рыси, способной выведывать
          частные секреты и тайны государства».

Утверждая, что во всей Англии нет «второй такой Рыси», как граф Оксфорд, способной разведать частные и государственные секреты, Харви характеризует Оксфорда, как агента секретных служб.

5). 26 июня 1586 года прижимистая королева Елизавета скрепила государственной печатью гарантию, дающую право графу Оксфорду на получение суммы в 1000 фунтов ежегодно с поквартальной выплатой. За что выплачивались такие большие деньги, нигде не указано.  Волсингем получал на все нужды разведки 750 фунтов в год, начиная с 1582 года (кстати, тоже поквартально).  Но в том же 1586 году бюджет Волсингема начал расти и в 1588 году (год сражения с Испанской армадой) вырос до 2000 фунтов[12]. Как велики должны были быть заслуги графа Оксфорда, если он получал в год половину годового бюджета секретных служб!

6). На письме Энтони Аткинсона к графу Эссексу (1596г),  в котором он обещал разоблачить католических заговорщиков в графствах Йоркшире и в Линкольншире, Тайный Совет оставил надпись:

«Графа Оксфорда не трогать».

7). Незадолго до смерти королевы Елизаветы (1603) граф Оксфорд попытался склонить графа Линкольна к участию в оппозиции восхождению Джеймса на английский трон. Оксфордианцы считают, что Оксфорд осуществлял проверку лояльности Линкольна по заданию внутренней разведки.  Линкольн тут же доложил о ненадёжности Оксфорда, но Оксфорда не тронули, что является косвенным доказательством того, что секретные службы уже знали об этом разговоре.

Продолжим рассказ. Вернувшись в Англию, Энтони поселился в комнатах Грейс Инн, где прожил до апреля 1594 года, вместе с младшим братом Фрэнсисом Бэконом. Жили они дружно, возможно, что и творчеством занимались совместно. Недаром, Леди Анна Бэкон предупреждала своих сыновей в письме:

«Никаких пантомим, никаких масок, никаких грешных Торжеств»[13]. 

Иногда Фрэнсис уезжал в своё загородное поместье Твикенгем, расположенное по другую сторону реки от дворца Ричмонд. 25 января 1594 года в письме брату Энтони Фрэнсис попросил прислать ему новые материалы для частных писарей:

«У меня здесь есть один-два бездействующих пера ... молю тебя, пришли мне что-нибудь ещё для них... из моей лоджии в Твикенгем Парке».

Студенты, преподаватели и выпускники юридической корпорации Грейс Инн, имели обыкновение пышно и бурно отмечать ежегодно Рождественские празднества (Gesta Grayorum). Зимние праздники 1594 года не стали исключением. 28 декабря была показана «простонародная пьеса» (“a vulgar play”) «Комедия ошибок».  Народу собралось столько, что актёрам не хватило места. Пьеса «завела» зрителей,  и после неё начались ночные буйства.  Не зря пуританка Анна Бэкон была против подобных пьес.

Но праздники продолжались, и 3 января 1595 года была показана вещь посерьёзнее (“graver conceit”), а на представление были приглашены Лорд Хранитель Королевской Печати, Лорд-казначей, Вице-камергер и «другие ответственные лица». «Серьёзное представление» было спланировано Фрэнсисом Бэконом.  Избранный студентами принц Пурпул обратился с речью к «Тайному Совету», а «канцлеры», в свою очередь ответили ему советами изучать философию, славу прошлого, знаменитые здания и сооружения, дела государства и государственной казны, добродетели и милосердие правителей. Как раз в стиле Фрэнсиса Бэкона – мудрые советы и наставления.

Возможно, что в написании речей канцлеров принял некоторое участие и брат Энтони. А вот «Комедия ошибок» гораздо больше подходит перу Эдварда де Вера, «лучшего в жанре комедии».  Такую весёлую, искромётную комедию должен был написать именно он. И настроение в этот период жизни у него подходящее: выгодно и счастливо женат, снова при Дворе. А у Энтони Бэкона ухудшилось состояние здоровья, сильно болят ноги, стоять на них он уже почти не может. В Бат подлечиться поехать не удалось – слишком много дел, связанных с разведкой.

И у Фрэнсиса Бэкона на сердце нет лёгкости и веселья. Должность Генерального прокурора Англии (Attorney-General) досталась не ему, а сэру Эдварду Коуку.  Теперь из головы у него не выходила должность заместителя Генерального прокурора (Solicitor-General), за которую он боролся. Один неверный шаг – и рыба выскользнет из сетей. Разве может он позволить себе писать сомнительные «вульгарные» комедии.  Его творчество должно сейчас работать на поставленную им цель. Другое дело – разумные советы и впечатляющие ораторским искусством речи.

Некое сотрудничество между Эдвардом де Вером и братьями Бэкон в подготовки театральных увеселений вполне допустимо – родственники всё-таки, хотя и двоюродные.

«Правление» принца Пурпула и его команды, «Рыцарей Шлема», продлилось до вторника масленицы (Shrove Tuesday), когда в завершение празднеств во дворце Гринвич перед королевой Елизаветой была показана пьеса «Протей и камень Адамант»[14].

К зимним праздникам в Грейс Инн была приготовлена ещё одна пьеса «Злоключения Артура», написанная уроженцем Уэльса Томасом Хьюзом, но в его пьесе были «речи, написанные другими авторами». Среди других авторов вполне можно предположить Фрэнсиса Бэкона и, лишь с малой долей вероятности, Энтони Бэкона. Немые сцены в начале пьесы были разработаны Кристофером Елвертоном, Фрэнсисом Бэконом, Джоном Ланкастером и Фрэнсисом Флауэром[15].

В апреле 1594 года Николас Фаунт снял для Энтони Бэкона резиденцию на улице Бишопсгейт, в театральном районе. Новое место жительства Энтони было по соседству с гостиницей Булл Инн, где частенько ставились пьесы, и неподалёку от театров «Куртина» и «Театр». В этом районе жили актёры и драматурги. Надо сказать, что, будучи студентом Кембриджа, Энтони Бэкон тоже пытался лицедействовать.  Для выступления на сцене ему и его сводному брату Тирреллу были куплены: «камзол для Энтони», «мантия для Тиррелла» и «занавес»[16] .

Бэконианцы приводят в качества свидетельства того, что писание пьес для сцены было привычным занятием для братьев Бэкон, следующий отрывок из письма графа Эссекса королеве Елизавете:

«Они напечатали меня и заставили вещать на весь мир, а вскоре они покажут меня на сцене в том виде, в каком им вздумается».

«Они», по менению бэконианцев, братья Энтони и Фрэнсис Бэконы.  А упоминание показа Эссекса на сцене – намёк на шекспировского короля Генриха (в пьесе «Генрих V»), в котором отдалённо просматривается Эссекс. Но из песни слов не выкинешь, в то время как бэконианцы в данном случае именно это и пытаются сделать: они  вырвали фразу Эссекса из контекста письма и рассматривают её вне исторического фона. 

Письмо Эссекса было написано в мае 1600 года, когда он находился под домашним арестом и был в большой немилости у королевы.  Эссекс буквально засыпал её письмами, надеясь на личную аудиенцию и возможность объяснить и оправдать свои поступки. Его положение усугублялось тем, что без его на то разрешения, некто опубликовал в начале мая 1600 года второе издание «Оправдания» Эссекса[17], разозлившего в своё время (в 1598 году) королеву Елизавету.  Кстати, первое издание «Оправдания» Эссекс посвятил Энтони Бэкону. Второе издание, вышедшее весьма некстати, наверняка, было санкционировано врагами Эссекса, чтобы не дать огню недовольства королевы угаснуть.

А тут возник и ещё один повод для королевского гнева – второе издание книги Джона Хейварда «Первая часть жизни и правления Короля Генриха IV» (“The First Part of the Life and Raigne of King Henri the IIII ”). Книга повествовала о том, как Генри Болингброк лишил власти богопомазанного, но недостойного быть правителем, короля Ричарда II и, таким образом, занял его место, став королём Генрихом IV. 

Королева Елизавета решила, что за именем Джона Хейварда скрывается некто другой и поручила Фрэнсису Бэкону установить подлинного автора книги.   Первое издание книги Хейварда увидело свет в декабре 1598 года, а Джон Хейвард тут же был удалён из света во тьму, то бишь, брошен в тюрьму. Королева предлагала пытками вырвать у Хейварда имя подлинного автора книги, настолько взбесила её изложенная в книге идея устранения от власти неугодного монарха.  К несчастью Эссекса, книга Хейвуда была посвящена ему, графу Эссексу. И посвящение это было таким восторженным, как будто намекало на то, что Эссекс – новый король Генрих IV, надежда Англии.  А королева Елизавета – Ричард II.  Знакомая тема. См. главу первого тома «Ричард II – это я».

В феврале 1599 года друг графа Эссекса архиепископ Джон Уитгифт по просьбе Эссекса приказал вырезать посвящение из всех экземпляров книги. Но, увы, злосчастное посвящение Эссексу полностью уничтожить не удалось.  Издатель Джон Вольф сознался, что успел продать пять или шесть сотен экземпляров книги до того, как вырезал посвящения[18].  А в мае 1600 года, когда вышло второе издание, архиепископ конфисковал и сжёг все имевшиеся в наличии у издателя экземпляры.  Именно в это время граф Эссекс, раздражённый появлением вред приносящих и напечатанных без его ведома и согласия книг – «Оправдания» и «Первой части жизни и правления Короля Генриха IV», – написал королеве Елизавете[19]:

«Я не только ощущаю тяжесть вашего негодования, (а ведь я – предмет злонамеренной информации от тех, кто прежде завидовал вашему благоволению мне, а сейчас ненавидит меня сверх обычного), но ещё и чувствую себя как мёртвая туша, брошенная в угол. Меня загрызли и разодрали самые гнусные существа на земле. Болтливый завсегдатай таверн говорит обо мне, что захочет; неистовый клеветник пишет обо мне, что пожелает; они напечатали меня и заставили вещать на весь мир, а вскоре они покажут меня на сцене в том виде, в каком им вздумается».

Когда отрывок приведён полностью, становится ясным, что граф Эссекс, говоря о тех, кто его напечатал и вскоре покажет на сцене, имел в виду не своих друзей Фрэнсиса и Энтони Бэкона. С чего бы это он поставил их в один ряд с «болтливыми завсегдатаями таверн», «неистовыми клеветниками» и с теми, кто печатает его произведения или посвящает произведения ему, без его согласия? И если Эссекс действительно имел в виду Шекспира, автора «Генриха V», то этот автор не принадлежал к кругу близких друзей Эссекса.  Граф Оксфорд вполне подходит на эту роль.

Ведя речь о связях Энтони Бэкона с театром и о возможном написании им пьес, в частности «Генриха V», мы немного нарушили хронологический порядок изложения. 

Перенесёмся в 1595 год, когда Энтони Бэкон покинул театральный район и переселился в Эссекс Хаус, дом отчима Эссекса графа Лестера, прежде называемый Лестер Хаус. Этот дом стал центром политической разведки, криптографии, перевода корреспонденции и книг с иностранных языков, чтения классической литературы, создания новых слов. Дом этот стал так же центром литературного круга Волсингем-Сидни-Пембрук-Эссекс, члены которого часто встречались, следуя примеру литературного окружения графа Лестера в его времена, дом которого был местом встреч поэтов, эрудитов, писателей и людей искусства разного толка, которым граф Лестер оказывал своё покровительство, включая группу поэтов «Английский Ареопаг»[20]. 

В 1595 году начинается период особо тесных дружеских отношений между графом Эссексом и Энтони Бэконом. Энтони был необходим Эссексу, никто лучше него не мог справиться со сбором и анализом многочисленной разведывательной информации. Энтони переписывался с принцами, государственными деятелями, послами, поэтами и писателями по всей Европе, не считая 12 лет личного пребывания заграницей.  Кстати, по мнению Робинсона, эта обширная, труднодоступная информация и помогла Энтони в создании шекспировских пьес. Я же отвечу, что эта информация стала достоянием круга Эссекса, а значит Саутгемптона и Ратленда, например, в числе других. Энтони вполне мог быть не Шекспиром, а источником информации для Шекспира.

Не только Эссекс нуждался в Энтони, но и Энтони нуждался в человеке, способном утолить его врождённый энтузиазм.  Эссекс стал кумиром Энтони. Граф Эссекс был не только смелым политическим лидером, бесстрашным солдатом и военно-начальником, но и широко образованным, начитанным человеком.  Он прошёл домашнюю школу Лорда Бёрли перед тем, как отправиться в Кембридж, а затем постоянно общался с людьми просвещёнными.  Граф Эссекс обсуждал с Энтони литературные произведения, эссе Монтеня, с которым Энтони был лично знаком[21].

Энтони был не менее начитанным, чем граф Эссекс; читал запоем.  Ему нравилась поэзия Пьера де Ронсара, Жоашена Дю Белле, сонеты Петрарки.  С интересом прочитал он перевод на английский язык «Придворного» Кастильоне, сделанный его дядей сэром Томасом Хоби. Вернувшись домой из Франции в 1592 году, Энтони привёз с собой пачки книг. А в 1595 году закупил через  своего агента Мосье ле Ду 56 книг[22], якобы послуживших первоисточниками для Шекспира и Кристофера Марло. Но это уже отдельная история.

***

Примечания.
1.William Robinson. “Why I Believe Anthony Bacon Is William Shakes-speare.”
2.Du Maurier.
3.Rictor Norton (www.sirbacon.org).
4.Du Maurier, стр. 47, 60, 135, 189.
4B.Начало басни «Лжец» И.А. Крылова:
«Из дальних странствий возвратясь,
Какой-то дворянин (а может быть, и князь),
С приятелем своим пешком гуляя в поле,
Расхвастался о том, где он бывал,
И к былям небылиц без счету прилагал».
5.Du Maurier, стр. 51.
6.Ibid, стр. 59.
7.Ibid, стр. 65.
8.Ibid, стр. 77-78.
9.Ibid, стр. 97-98.
10.Ibid, стр. 53-54.
11.Whittemore, Hank. “The politics of massacres, the need for intelligence.”
12.Ibid.
13.Под «масками» Леди Бэкон подразумевала пьесы-маски, а грешными Торжествами (Revels) называла Рождественнские представления в Грейс Инн.
14.Du Maurier, стр. 125.
15.Ibid, стр. 124.
16.Ibid, стр. 33.
17.«Оправдание» (“An Apologia”) – трактат, написанный Эссексом в защиту продолжения войны с Испанией, вместо присоединения к Франции и заключения мира с давним врагом Англии – Испанией. В 18 веке «Оправдание» Эссекса было ошибочно включено в издание трудов Фрэнсиса Бэкона. Сентиментальный стиль Эссекса и его стремление к войне, а не к миру, в отличие от позиции Фрэнсиса Бэкона в это время, указывают на авторство Эссекса. См. Du Maurier, стр. 200-203.
18.Lindberg, Kevin. “Thomas Heywood's The Royall King, and the Loyall Subject and the fall of Robert Devereux, second earl of Essex”, 2005. См. Также Calendar of State Papers Domestic (CSPD),1598-1601, p.450-51.
19.CSPD, 1598-1601, p.435.
20.Английский Ареопаг – группа писателей, мыслителей и поэтов, в которую входили Габриэль Харви, Эдмунд Спенсер, Филип Сидни, Эдвард Дайер, Дэниел Роджерс, Томас Дрант и другие.
21.Du Maurier, стр. 90.
22.Список из 56 книг представлен в каталоге “Cathologue des liures de Mr le Douz”. Напротив каждой книги стоит цена, за которую она куплена. В конце подытожена общая сумма потраченных денег – 14 паундов, 9 шиллингов.

*********************************************************
<> <> <> <> <> <> <> <> <> <> <> <> <> <> <> <> <> <>   
*********************************************************