Зерно

В кармане — горсть зерна и сора. 
Не просто так: там память спрятана.
Бабушкин сад, где в мае, ранним утром,
она мне в руку зёрна высыпАла —
ребристые, тяжёлые, почти живые.
«Сажай, — шептала, — жди, не торопи.
Всё прорастает, если верить».

И я сажал.
В бороздах, влажных от росы,
тонули зёрна, как слова молитвы,
как обещанья, брошенные в ночь,
где тьма ещё не знает про рассвет.
А после — молчаливые недели.
Дождь, ветер, солнце, снова дождь.
Я мимо обходил, боялся потревожить,
и думал: вдруг не выйдет, обманула
бабушка, улыбаясь?

Но вдруг однажды глянул —
тонкий, острый — росток!
Зелёный, хрупкий, в каплях, как в слезах,
пробился через корку, в небо ткнулся,
будто указывая: «Вот я.
Я здесь. Я вырос. Я живой».

Потом — как надо,
стебель, листья, колос,
тяжёлый, плотный, наделённый силой.
Он шепчет: «Помни, кто ты есть.
Не только кожа, кости, кровь.
Ты — зёрна, что когда-то в землю
клал кто-то бережно и верил, ждал».

Теперь я снова
ладонь над пашней разжимаю,
и зёрна падают — одно, второе, третье…
И ветер ловит их, разносит дальше,
в другие руки, в дни другие.

И если кто-то спросит вдруг: «Зачем?» —
я промолчу, не стану объяснять.
Пусть прорастает, помнит...
Пусть живёт.