Подорвался на мине товарищ

Осыпалось небо багровой окалиной,
Рассыпался мир под подошвой сапог.
Где тропы лежали, теперь лишь развалины,
И жизнь улетучилась пылью в песок.
Один только шаг — не в атаку, а в вечность,
Где гром подземелья сильнее, чем сталь.
И в миг разорвалась земная беспечность,
Укутав пространство в глухую вуаль.


Товарищ мой пал там, где горестный всполох
Вспорол тишину ледяным остриём.
Остался лишь терпкий и дымчатый порох,
Да берег, на коем мы были вдвоём.
Железо земли, что дремало годами,
Проснулось и выжгло земные черты,
И мы разошлись — не лесами, полями,
А бездной меж миром и тленом черты.


Там вырван кусок из солдатского строя,
И воздух застыл, не рискуя вздохнуть.
Заплакала почва кровавой росою,
Прервав неоконченный, доблестный путь.
Лишь эхо гудит над воронкой остылой,
Да птица в испуге летит в облака,
Где смерть затаилась холодной и милой,
Но тяжестью стала чужая щека.


Мы вынесем тело сквозь пламя и грозы,
Храня в онемевших сердцах этот гром.
У взрослых мужчин не рождаются слёзы —
Они оседают в груди лишь свинцом.
Спи, брат, над тобою не мины, а звёзды,
И Вильча, и поле, и птичий полет.
А нам — через пашни, завалы и вёрсты
Идти сквозь металл, что по косточкам бьёт.