102 Сонет Шекспира

Моя любовь сильна, хоть с виду спит,
Я не остыл, всё в тайне сохраня.
Тот продаёт любовь, кто всем кричит,
Что нет ценней сокровища огня.
Весной наш путь был светел и лучист,
Тогда я пел, встречая ясный свет.
Так соловей выводит звонкий свист,
Но замолкает, встретив свой рассвет.
Не потому, что лето отцвело,
Иль ночь теперь лишилась красоты,
А просто утро звуками полно
И потеряли прелесть все цветы.
И я молчу, как птица поутру,
Чтоб не наскучить песнями в жару.



My love is strength'ned, though more weak in seeming;
I love not less, though less the show appear:
That love is merchandised whose rich esteeming
The owner's tongue doth publish every where.
Our love was new, and then but in the spring,
When I was wont to greet it with my lays,
As Philomel in summer's front doth sing,
And stops his pipe in growth of riper days:
Not that the summer is less pleasant now
Than when her mournful hymns did hush the night,
But that wild music burthens every bough,
And sweets grown common lose their dear delight.
Therefore like her, I sometime hold my tongue,
Because I would not dull you with my song.

Sonnet 102 by William Shakespeare в оригинале

Построчный перевод

Моя любовь крепка, хоть и кажется слабее;
Я люблю не меньше, хоть и не так явно;
Эта любовь — товар, о ценности которого
владелец рассказывает повсюду.
Наша любовь была новой, и тогда, весной,
я приветствовал ее своими песнями;
как Филомела поет в начале лета
и замолкает, когда дни становятся зрелыми:
не то чтобы лето теперь не такое приятное,
как в те времена, когда ее печальные
гимны убаюкивали ночь,
но дикая музыка заглушает все вокруг,
и сладости, ставшие привычными, теряют свою прелесть.
Поэтому, как и она, я иногда молчу:
потому что не хочу утомлять вас своей песней.