Два года с вампиром

Братишка, я пьян, но ты парень хороший, 
Со мной говоришь по душам. 
Ты мог бы быть мёртв, но сегодня мне тошно — 
Позволь, расскажу тебе сам.

Был вечер обычный, в прокуренном баре, 
Где рюмками меряют грусть. 
Увидел я взгляд этой чёртовой твари — 
Я женщин здесь знал наизусть.

Холодный расчёт или липкая похоть, 
Такой же охотничий взгляд. 
Сидела она и, опЁршись на локоть, 
Смотрела. И знаешь что, брат?

Да, так же. Но было в ней что-то другое. 
Манило оно и влекло. 
Я пьян и сейчас откровенен с тобою — 
Не вычислил я это зло.

Любовь то была иль коварные чары, 
Не знаю, спустя столько дней. 
Но что-то замкнуло, и в пьяном угаре 
Поехал я к дьяволу — к ней.

Я видел глаза эти... Мне было страшно, 
Когда мы легли с ней в кровать. 
Но похоть давила и клинило башню. 
Я начал её целовать.

Тянулась она к моей шее клыками, 
Но в губы впивался я ей. 
И как-то расслабилась, руки упали, 
Обмякла и стала моей.

К утру протрезвел я, поднялся с постели 
С тяжелой, как пень, головой. 
И не было сил, я спросил еле-еле: 
«Что, дьявол, такое с тобой?»

Она мне ответила: «Право, не знаю, 
Ты первый такой у меня. 
Меня целовали, и я убивала, 
В квартиру к себе заманя.

История старая... Даже не помню, 
Когда я увидела мир. 
Но много веков уж питаюсь я кровью — 
Я - древний бессмертный вампир.

Ты должен быть мёртв. Но в твоих поцелуях - 
Такое со мной в первый раз: 
Мой голод стихает. Мы вместе уснули — 
Ты жив, и сыта я сейчас».

И мне в благодарность опять в той постели 
Еще раз она отдалась. 
И словно бы черти мне в душу смотрели — 
Душа как «Феррари» неслась.

Такого еще я не знал наслаждения 
Весь опыт за тысячи лет 
Она мне дарила. Мелькали виденья — 
Предвестники будущих бед.

И я с ней остался. Мы прожили вместе 
Два года. Я больше не смог — 
Держала за яйца. Скажу тебе честно, 
В постели я был с ней как бог.

Летал по каким-то неведомым кущам, 
Закрыв на минуту глаза. 
Но чувствовал я — она пьёт мою душу, 
Болел, и однажды сказал:

«Закончим. Прости, но нам нужно расстаться». 
В глаза мне взглянула она. 
«Уйдёшь — я опять буду кровью питаться. 
Я в голоде том не вольна.

Опять череда обескровленных трупов, 
Которым не будет конца. 
Останься со мной. Понимаю, что глупо, 
Что сексом не склеить сердца.

Но ради людей... Ты ведь тоже убийцей 
Становишься, если уйдешь. 
Представь на секунду их белые лица, 
Их смерти представь, ни за грош».

Я больше не мог. Я ушёл. 
Что мне делать? В полицию ведь не пойдёшь. 
Но мне и убийцею стать не хотелось. 
Я долго терзался, но всё ж

Решился. И болт из серебряной ложки 
Я сделал, купив арбалет. 
И руки тряслись от предательской дрожи, 
Но лучшего выхода нет.

«Ты тысячи лет уже ходишь по свету, 
Довольно, своё пожила!». 
И я к ней в квартиру пришел с арбалетом, 
Как киллер — такие дела.

И я в её взгляде увидел надежду: 
«Вернулся?»  Ответил я: «Нет». 
Она на груди распахнула одежду, 
Когда я достал арбалет.

«Стреляй!» — и смотрела, в глаза мне, смотрела...
Дрожал мой серебряный болт. 
Не смог я нажать. Сделать черное дело, 
И выставить дьяволу счет.

Она подошла, посмотрела устало,
Взяла арбалет из руки
И больше уже ничего не сказала,
Лишь в шею вонзила клыки...

— Теперь я охочусь, я голоден, знаешь,
Ты мог бы пополнить мой счёт.
Но ты, как никто, меня здесь понимаешь.
Живи, давай выпьем ещё.