Безымянная улица

Мы всегда жили на этой улице; она была самой родной и самой чужой. Эти голубые ставни, серая крыша и гора дров возле дома. Эта знакомая сетка рабицы, через которую видно было чужие дома, дорогу и людей, создавалось впечатление, что тот, кто живет за этим забором, в заточении.

Я не помнил, какой жизнью моя была до того, как родители расстались; помнил только, что всем было плохо. Сейчас отец счастлив с новой женщиной, а мать... Мать все та же: худая и истощенная душевно. Я не чувствовал себя безопасно рядом с ней, но помнил, как она на ходу придумывала самые лучшие сказки на ночь. Я до сих пор могу пересказать ее сказку про астронавта Козявку, которая путешествовала сквозь время и космос. Новая женщина пытается стать для меня матерью, но она от природы не награждена этим чувством.

Я одинок.Отец всегда говорит:
– Молчи, больше слушай, – гладит меня по голове и уходит на работу.
Я слушаю каждое слово, хорошо учусь и пытаюсь делать все, чтобы отец мной гордился. Новая женщина капризная, требует внимания, и я превращаюсь в домашнего гоблина, как в том самом фильме про мальчика-волшебника. Я убираюсь, топлю печку, выполняю поручения. А внутри горит огонь - что-то не так.

Я вырос, мне уже 15. Мать умерла два года назад. А теперь... Отец заболел, очень сильно заболел, он уже не встает. Новая женщина сказала молиться. Мне страшно; я прихожу к кровати отца и сижу возле нее по несколько часов, молюсь. Если бы чуть раньше, то он бы не заболел. Новая женщина говорит, что он умрет. Я зарываюсь в чулане в отцовскую одежду, вдыхаю запах, надеясь его не забыть. Отец совсем осунулся; я не могу учиться, есть и даже говорить. Новая женщина сказала, что отец умрет сегодня. Мне все так же страшно; мы вместе молимся. Отца больше нет.

Я все так же меньше говорю, больше слушаю. Отца больше нет. Новая женщина оставляет меня себе, как котенка после смерти хозяина; она старается, но она не любит меня. Отца больше нет.

Прошло два года, я все так же не могу говорить и жить; я выпал из жизни. Отца нет, а мне нужно жить дальше.

Я вырос, теперь служу отчизне. Отца больше нет, я за тысячи километров от голубых ставней и той кучи дров. В том доме все так же. Но новая женщина не хозяйка: там грязно, пусто, как в сердце моем.

Я женился, но не могу любить так, как любит она, мы часто ругаемся, часто не понимаем друг друга. Она просит что-то сказать, а я не могу. Я все слушаю ее. Но речи ее меняются: она была такой нежной и ласковой, но в глазах ее осталась лишь пустота. Я много вру и все так же молчу. Она больше не смеется, кажется, она умирает. Не так как отец, а по-другому.

Я возвращаюсь на безымянную улицу: безымянный мальчишка, без рода и без возможности говорить. Я лежу на могиле отца, меня оплели стебли кустарника.
– Папа, а сейчас я могу говорить?