Распотешник

                По воспоминаниям деда Феофана Иванова
        Поезд остановился на станции Уруша. Новобранцы высыпали из душных теплушек на перрон, чтобы размяться, подышать свежим воздухом,  на мир посмотреть, себя показать. К ним подошёл мальчонка лет семи. Малесенький, худесенький, лицо с кулак, на нём глазищи, как блюдца. Смотрит умоляюще, трясётся от холода, через дробь зубов выговаривает:
        - Дяденьки, возьмите до Сковородино погреться, я вам концерт покажу.
        А «дяденькам» по17-18 лет. Бывалых сибиряков отправили Москву защищать, а их везли на Амур охранять родные берега от японских лазутчиков, пока подрастут, да мудростью солдатской овладеют.
        Жалко парнишонку. Много их повидали на всех станциях: одни просто хлебушек клянчили, другие пытались на морозе петь и плясать. Помаленьку делились со всеми и солдатским пайком, и убывающими домашними сухариками. Но такого заморыша в замызганной фуфайке с чужого плеча и тощим рюкзачком впервые встретили.
      - Тебе зачем до Сковородино?
      - Меня там тятька пораненный, без ног, дома ждёт, да матушка с тремя младшими сестрёнками. Почитай один я кормилец. Езжу от станции к станции, кормёжку зарабатываю. Мне много дают, да часто большаки отбирают – не дают до дому донести.
        Подсадили парнишку в теплушку. Поближе к буржуйке чугунной, чурку поставили, кипятку горячего налили, отрезали хлебца, откололи кусок сахару. Сахар сразу упрятал в закрома фуфайные. А хлебушек вприпивочку с водичкой проглотил неспеша, старался ни одной крошечки не обронить. Оттаял...
         Когда погрузились солдаты по теплушкам и поволокла их махина стальная на фронт, скинул Алёшка фуфайку и шапку-ушанку. Оправил подпоясанную косоворточку, извлёк из рюкзачишки кепку с бумажным цветком, нахлобучил набекрень и пошёл, пошёл вприсядку вокруг печки. Пройдёт круг, руки в боки и давай частушки с присвистом, с притопами, да прихлопами слабым, простуженным голоском выводить.
                ***
Ты, Подгорна, ты, Подгорна,
Улица советская.
По тебе ходить не будет
Гадина немецкая.
              ***
Что вы, фрицы, приуныли?
Что носы повесили?
Видно, жарких оплеух
Наши вам отвесили.
              ***
Скоро Гитлеру могила,
Скоро Гитлеру капут,
А советские машины
По Берлину побегут.
         Пропел и опять давай кренделя ногами выводить вокруг буржуйки. Солдаты, кто с нар свесились, кто стоя смотрели с улыбками, прихлопывали в такт, притопывали, приплясывали, а в глазах грустинка: своих вспомнили. Как они там? Мамки почти весь паёк муки, полученный на трудодни, на сухарики для них пустили. Как зимовать будут?
         А распотешник Алёшка снова поёт:
              ***
От Москвы и до Берлина
Дороженька узкая.
Сколько Гитлер ни воюй,
А победа — русская.
              ***               
Брата в армию призвали —
Я полна заботою:
Вместо брата на заводе
Слесарем работаю.
              ***
Пишет милый мне в письме,
Что носит орден на тесьме.
А я в ответ ему пишу,
Что два ордена ношу.
            Так с песнями, да плясками незаметно докатили до станции
 Сковородино. Вечерело. Полный рюкзак парнишонке натолкали солдатики, упрятали рюкзак под сиротскую фуфайку, проводили до конца перрона и побежал мальчонка в темноту, унося с собой частичку их любви, оставив о себе добрую память на века…