Большая

                Солдат скуп на слово, добр на дело
            Темноту вагона изредка пронзает свет убегающих фонарей, отзывается резкой болью в зарёванных глазах Марии и, словно, вырывает из раннего детства слабые руки истощённого Стёпки. В одной наволочка с мороженой картошкой, другой тянет двухлетнюю Марийку. Голод рано выгонял их на подсыхающие весенние поля.
          Слёз уже нет, только глухие толчки сердца, да беззвучные судорожные всхлипы. Она едет на похороны Стёпки. Не хочет рваться нить любви, не хочет отпускать…
          Теперь она плачет одна. А тогда, в 1946,  они вместе рыдали от радости: нашли в госпитале Стёпкиного брата, а Марийкиного отца.
           Сейчас  воспоминания более чёткие: ей уже три года и она большая. Перед глазами осколки воспоминаний: отец, резким движением ножа, выдёргивает очередной проклюнувшийся осколок…  Кровь струей на полу, по ноге…  У отца аллергия на лекарства…  Оперировали «на живую». Раны на коленях от осколков разрывного снаряда очистили не полностью. Теперь они прорезаются, как зубы, а отец ножом… И кровь…
           Год после войны провёл по госпиталям. Марийка родилась без него. Он впервые засматривался в свои глаза на детском личике… Прижимался щетинистой щекой к голове жены, стоящей на коленях… Обнимал братку и снова утопал в собственных глазах…
           А ноги, как ласты тюленя. Не болят, на погоду ноют, а стоять не хотят.  Приспособился: замотает потуже портянками, сапоги яловые, мягкие внутри, пошил до колен. Соорудил вертикальную пилу двуручку. Распускал брёвна на брусья. Везде строительство…  Отбоя от заказов нет… Родина его подлатала, а он Родину…
            Проснётся отец, столкнёт ласты на пол, а Марийка уже топает босыми ножонками по полу, несёт отцу портянки просушенные, потом сапоги по одному – два не по силам. За руку к столу отведёт, на крыльцо – большая!..
           На соседней полке проснулся ребёнок, лет 4-5. У него глаза и рот подключены к одному рубильнику: открываются и закрываются одновременно. Он, то пел, то читал стихи, то повторял русский алфавит, то английский. Милый вундеркинд с васильковыми глазами. Но та трёхлетняя Марийка была старше его. Они были с разных планет. Она помогала, а он очень ласково истязал свою мать. Он не играл без неё, не читал, не переводил. Мария представила на миг, что оборвётся нить между ними…
          Юные вундеркинды… Дети игрушки…. Помолодевшие кладбища… За окном проплывают развалины… Без войны…
    25. 02. 2017.