Голь на выдумку хитра

                Смекнешь, да схитришь — врагов победишь.
        Первые военные годы были легче, чем самый голодный 1945. Тогда имелись какие-то запасы продуктов, старой обуви и одежды с довоенных лет. Народ бережливым был. Ничего без нужды не выкидывали – вот и пригодилось. Что-то обменивали на продукты в Абакане, что-то подлатывали и донашивали. Если с отцом начало школьной поры для Дуняши превратилось в праздник, то Венке с первых дней школа стала хождением по мукам. В школу его привела сестра, потому что мать днями и ночами на работе. 
          Накануне дети забрались на чердак, нашли копии старых отцовских фактур, с одной стороны заполненных под копирку. За годы работы отца завмагом, их много накопилось. Дети разлиновали листы с обратной стороны и на этих отцовских документах Венка выводил свои первые палочки и крючочки, а на руках, носу и щеках фиолетовыми облаками плыли пятна от копировальной бумаги …
           В Уйстрое, где работала Марфа, проводные телефоны работали на квадратных батарейках, величиной со стакан. Когда батареи выходили из строя, она забирала их домой, в качестве игрушки для сына. Пригодились они и тогда, когда настало время идти в школу. 
            На том же бесценном чердаке в хламе дети отыскали скукоженные, не единожды подбитые, облезлые хромовые сапоги, которые были для мальчика велики. Отмыли их, разломали старую батарейку, высыпали из неё графит, замазали все потёртости, натёрли суконкой и они заблестели как новые. На ножки намотали побольше портянок и не понятно было: сапоги несли лёгкого, как пёрышко Венку, или он волочил эту непомерную тяжесть. Толстовку и штанишки на помочах сшила бабушка из старой одежды. А полевую сумку отца, с которой пять лет ходила в школу, Дуняша отдала брату. Мальчишка же. Ей проще было ходить с тряпичной.
             Облатали мальчонку как могли. Дома он гордо вертелся перед зеркалом –  не мог налюбоваться своими обновками, а в школе, попав под остроты пересмешников мальчишек, раз и навсегда возненавидел школу, из которой нередко возвращался с фиолетовым облаком под глазом. Некому было заступиться за безотцовщину…