Я не Тесей, не Мойры, чтоб навивать вам правду

Я не Тесей, не Мойры, чтоб навивать вам правду. 
Я голос душ, загнанный под свет софитов тайны. 
Меня с небес изгнали, а вы на дне бывали? 
Не видали, не знали, что меж миров есть мавры? 

Ни Notre Damе, ни Норна мне не открыли двери, 
Ни странная забава от Макоши поверье. 
Ни Урд и ни Вернанди мне нить для вас связала, 
А маленькие черти из брызгов от фонтана! 

Желтуха клюбозубая с наперсток ночевала, 
Кусала желтогубая виниры и скандалы. 
Сжирая с терпкой мякотью, обгладывая кости, 
Она бросала в банку жестяные тосты. 

В малейшем переулке, бросаясь с кучей мяса, 
Однообразный столб среди однообразного пляса, 
Все, как один, стоят, не видят суть в два глаза, 
Желая откусить и свой кусок от сажи. 

Питаясь грязью города, обглоданным наперстком, 
Теряют личность и хлопают в ладоши. 
Поощряя грубость — поощряем страх: 
«Пусть выше, что захотят, для нас уж сотворят!» 

Теряется сознание, теряется и страх, 
Инстинкт самосознания сливается с рукав, 
Отброшены, закапаны, нет правды в номерах, 
Лишь темной нефтью скованы и льемся в лужи крах. 

Израненные, отточенные, но непроста душа, 
Менталитет, сознание останется в духах. 
И как бы запах уветливый вы пожелать стереть, 
Не ототрется лакмусовый, как стальная плеть. 

И если мне под дудку скажут вновь запеть, 
Замолчать, вон, власти, пусть решают, как зреть! 
Не заставят, миленькие, я рожден луной, 
Соткан из сознания звезд и мне одной, 

Лишь решать, что, милая муза пропоет, 
Мне решать, как день ночной в сердцах завьет. 
И не вы, мирские волны, управлять с причал, 
А души, дна позывы отправляться в бал! 

Если надо, то спляшу я в танце до конца, 
Я, как мотылек и Цуе, пойду до венца, 
Я, рожден под благословением кроя, прошлого вина, 
И пройдусь по дыму, строю алого крыльца. 

Я, как свет, как свет покорный, лягу под творца, 
Но не суд меня позорный люда ссудит под слепца. 
Я служитель веры, правды, мой конец — провал, 
Но останусь я, однако, до последних шпал.

//Пояснялка, вдруг кому-то любопытен анализ: