На краю себя

Я — поток без берегов,
не складываюсь в форму,
не свожусь к итогам и словам.
Я — как дорога,
потерявшая платформу,
и всё равно ведущая
куда-то там.

Я тих настолько,
слышно, как во мне
растёт трава
сквозь камень и усталость.
И вдруг
я вспыхну, как огонь в окне,
которому
всего живого мало.

Я жаден —
не до счастья, а до жить:
до каждой боли,
до любой разлуки,
чтоб всё успеть,
и выпить, и прожить,
и не оставить миру ни заслуги.

Я медленный
как снег, идущий в ночь,
и быстрый как мгновение, точь-в-точь
срывающийся
в пропасть без причин,
где я — и след,
и тот, кто был за ним.

Во мне живут нескладные миры:
где я устал — и жаден до игры,
где я молчу — и требую ответа,
где я — зима,
и тут же — вспышка лета.

Мне мало жить,
мне нужно прожигать,
не аккуратно — падать и вставать,
впиваться в смысл,
как в горькое вино,
и знать, что боль — мой союзник.

Я кроток —
перед бездной бытия,
тих, когда внутри ломается земля.
Но если вдруг меня лишить огня,
я разнесу и время, и себя.

Я жду
и в этом ожидании шторм.
Я пуст
и переполнен до краёв форм.
Я — не ответ.
Я — жажда без конца,
что ищет
не итог —
а сам процесс себя.

И если спросят:
«Кто ты? Назови» —
я не смогу
в единственной крови.
Я — всё,
что рвётся, дышит и болит,
и всё,
что тихо в темноте горит.

И если жить —
то так, чтоб до краёв,
чтоб не осталось скрытых глубин,
чтоб тишина не пряталась за мной,
а стала самой громкой глубиной.