Мы все играли роли в те года

Эх, девяностые — лихое полотно,
Бригады, крыши, как в дурном кино.
Чернуха в кадрах, рэкет во дворах,
И молодость с надеждою в глазах.
Напёрстки, игры, жёсткие миры,
Мы принимали правила игры.
Тот путь в Ростове начинался мой,
Где каждый был по-своему герой.

В одном из ресторанов дым столбом,
Гуляли «новые», забыв про всё потом.
Приятель мой — пацан не из простых —
Приметил девушку в лучах тех золотых.
Она с друзьями попивала  кофеёк,
А он записку ей отправил, как намёк.
Мол, не противься, выходи на свет,
Но получил решительный ответ.

О времена, где маски не важны,
Где честь и имидж были нам нужны.
Сказать «люблю» иль просто дать ответ —
При всех нельзя, когда святого нет.
Урок простой: не верь словам в толпе,
Ищи ту правду, что живёт в себе.

«Вы не в себе! Мы даже не друзья!» —
Она ответила, за гордостью следя.
Мой друг читал, но был в делах хмельных,
Забыл про дерзость помыслов своих.
Но через час она пришла сама,
Свела приятеля практически с ума.
Сказала тихо: «Я согласна, да.
При всех ответить «нет» — моя черта».

Она всё знала — что за рандеву,
Какую жизнь он видел наяву.
Но имидж чистый перед кругом глаз
Был ей важнее, чем случайный сказ.

Мы все играли роли в те года,
Скрывая мысли, чувства и слова.
Поймёшь не сразу, в чём здесь был секрет...
В Ростове-папе свой на всё ответ.
Эх, девяностые- лихое полотно,
Бригады, крыши, как в дурном кино.
Чернуха ка кадрах, рекет во дворах,                И молодость с надеждою в глазах
Наперстки, игры, жесткие миры,
Мы принимали правила игры.
Тот путь в Ростове начинался мой,
Где каждый был по своему герой!