10 000 000 лет назад, глава 5

Глава 5
----------

Касательно легкости, с которой сочиняются письма, известны они  -  весьма горячие в неоднозначности мнения. Кому-то подобное занятие видится опасливой жуткой тугодумностью, когда нужные слова исчезают из головы, ровно никогда не знал родной речи. Иному как раз будет всё напротив: пиши,  сильно быстрая и завсегда послушная рука, обо всем подряд! Заполняй вакуум общения желанного, пускай делами свершенными, реально бытовавшими, но пусть и фактами далекими от действительности! Корпел долго Фим насчет безопасного на бумаге словоизвержения. Потел, вполне добросовестно потел, рассказывая вдове-красавице об удачливом своем предвидении железнодорожном, также о мнении командира насчет Фимовского продвижения в достойные, по службе высокие, начальники. Затем надумал перерешать непомерно хвастливый ход мыслей, излагаемых в любовно-дружеском послании. А потом бахнуло по мозгам то понимание, что не стоит о службе ныне распространяться, хоть будешь ты мудрецом очевидным у командира, в неординарности достойно умного. Нужно просто победить, чтобы затем в спокойной обстановке своей новой комнаты привечать жену дозволенными словесами. И если бахнуло за дверью теплушки, то не усидишь в своих нарах, на месте пригретом, где припоминал и день последний, и черноволосую вдову...черновик письма полетел на пол, старшина приказал дать пулеметный ответ напавшему противнику. Тот оказался одиночкой. Мечтал отличиться, видимо, ан был меткой срезан очередью: другой стрелок отличился - показал класс младший сержант Лео! Встав у распахнутой двери, свои подарения, в виде увесистых гранат,  послали в джунгли  худощавый, но приметно жилистый Амо, завсегда бойкий радист Баш и молодой солдат, проворно ловкий аккордеонист.

Для Фима при всем том не обошлось новую заполучить кучу вопросов от хмурого Лака. "Ты, старшина, имеешь право  у нас отказаться от того, чтобы считали тебя небывало глазастым провидцем...да... теплушку-то, признаться надобно,  чуть не согнали с крепких  железных рельсов подале. Только неясно: отчего здесь этот одиночка как раз лихо высказался?" Старослужащий - спец по хозяйству, оттого враз дал свое жизненно вдумчивое  разъяснение: не терял он подметок, их боец! Мнение таково, значит - свои сапоги вряд ли напрочь сносил, пробираясь по колючим зарослям, однако ногу мог вывихнуть, даже сломать. При отчаянно-торопком беге во имя приостановки доблестного нашего бронепоезда... отстать катастрофически от подрывников в наступательно хватательных тропиках куда как легко хромоножке. "Ладно, - произнес Лак, чуточку посветлев лицом. - Принимаю твое мнение без особых возражений. И заодно обязан сообщить, что вопросы к провидцу у меня возникают. В режиме беспокойства растут". Минуты, наполненные тревогой, шли неустанно: скорость бронепоезда возростала, перестук стальных колес приобретал ту звучность, когда вездесущие ветви джунглей отступали, отлипали от полотна дороги. Паровозу дозволялось уже лететь с недоступным ранее, свежим энтузиазмом. Собеседники в штабном вагоне замолчали - вглядывались в новую мозаику тропиков за окном внимательно. Там зеленые пятна то высветлялись в лучах солнца, то в угрюмость вдавались, темнели, а то и вовсе устремлялись к усердной желтизне яркого золота. "В первую очередь желаю понять, - заявил бывший вулканический инспектор, - зачем тебе понадобилось металлом уснащать дверь и стену в комнате". Фим, сидя на стуле, заерзал. Немедленно изобразил на лице четкое удивление. Извини, командир! Было такое дело с тамошним украшательством. Я докладывал прежде, и никаких особых намерений у меня, готов подтвердить, не имелось. Кроме...ну, женщина ведь смогла бы оценить красоту моего жилища, верно?

Лак размыслительно покачал головой: ладно, мол, холостяк! но тогда объясни, как ты вышел на место, где нашел изобилие тяжелого металла! Им, всерьез обеспокоенным собеседникам, на ум покамест не приходило задаться вопросом каким? Уцелел нападавший или покончено было с боевито настроенным хромоножкой? От пулевых ранений тот умирал. Ждал покорно конца под свисавшими с дерева толстыми лианами. С десяток минут жизни в запасе имел всё же, оттого в яростные последние мгновения пытался непослушными губами - хоть шепотом еле слышным - выложить влажным тропикам, горячему солнцу, всему глубокому небу свою жестокую правду. В могуче громыхающем бронепоезде кто и как думал о нем - это же никакая не проблема, в нужности заковыристая. И в особенности - для Фима, который собственную задачу решал: изо всех сил пытался помочь Лаку, то есть припомнить особенности золотого местечка в горах. Ничего значительного перед памятным взором не вырисовывалось. Разбросанно среди камней самородки  валялись, вот и вся недолга! "Погоди хмыкать в разочарованности, - подталкивал старшинскую мысль весьма озабоченный Лак. - Словами опиши местность. Аномалии какие довелось видеть?" Фим пустился перечислять: заметны были валуны, ничуть не золотые! наблюдалась на вершине широкая равнинность с круговым ободком, похожим на барьер! Начальнику бронепоезда странный барьер понравился. И когда выяснилось, что площадь плоской вершины составляла не один квадратный километр, собеседник хлопнул рукой об руку: "Готово!" Мог ли Фим предугадать, в какие глуби земные поведут его последовательно Лаковские соображения? Честно говоря, голова загудела, когда беседа углубилась в железный центр планеты. Там ядро тяжеленное, а малость от него подальше к поверхности -  магма, и горячая, и тоже не очень легкая. Будет при всем том еще более легкая, где вольно плавать континентам, во всю мочь громыхая вулканами.

"Такое оно, твое золото, - потирая лоб, вздохнул командир. - Чересчур тяжелый металл, чтоб охотно плавать как раз под материковыми плитами. Ему с руки станет, не иначе, к ядру земному таиться поближе. Вот подтолкнут планету если, тогда возможно проснуться, плеснуть. В магматической свободности вылиться расплавленному золоту через широкое жерло вулкана - это, полагаю, весьма интересно".  Старшина представил себе, что за выплеск когда-то приключился в горах". А жерло какое было? Ведь не щелочка среди камней - целое многокилометровое поле! Поглядел на мудрого Лака, в свою очередность вздохнул: "Ну, дела!"


ПОСЛЕСЛОВИЕ

Историки древних миров знали о большеголовых муравьях. И в своих трактатах им не лень  было расписывать цивилизационный процесс существ, обитающих на планете  давно - сейчас известно, что миллионы лет - и давно в разумности  устраивающих свою жизнь...Когда мимо нашей планеты пролетала гостья из космоса, когда материки по воле гравитационных возмущений вдруг ускорили плавание в океане земной магмы, когда пошли вставать вдоль по  суше мощные цепи гигантских вулканов, когда цивилизация  бзльшеголовых муравьев начала в огне и дыму исчезать, древние существа переселились на гостьюшку-планету, почти равную по массе нашей матушке Земле. Сегодня в далях высоких околосолнечных орбит мы ищем виновницу континентальных катаклизмов - математики вычислили, что в действительности она существует - и не можем пока ее обнаружить. Как не можем прочитать тексты, некогда хранившиеся в библиотеке африканской Александрии. Говорят, постаралось там землетрясение, разрушив город? Есть при всем том соображение: многие тысячелетия назад был огромный  пожар, но видна в нем непреклонная воля  воинствующих кругов, коими по сию пору богаты все государства. Милитаристы проталкивают идею: планета наша нуждается во   всеобщем вооружении, всеобщее разоружение не требовалось никогда и не потребуется во веки веков. Вот так, слушайте законные речи: идеи вообше никому не нужны!