Подкосились ноги

Подкосились ноги, в голове туман.
Боже, это сердце! Лучше б был я пьян.
Нет, меня за важное, что есть у мужчин,
зацепиа двуличием, отдалась другим.

Свислась, будто брагой, смертно опьяна,
алчная, двуличная, нежности полна.
Мягкая, пугливая — совести среда.
Сердцем очарована и твердит: «Не я».

Нет, не я, свободная подавилась в грусть,
ты топтал измогою, старил, рвал - забудь.
Увлекал, приветливый, стоило двоим,
я, лишь, самотеком уходила к ним.

Ах, Свобода — деточка, красные глаза.
Ты своей дорогою кокетливо пошла.
Знаю что сучили — и неважно, для
чего сулили быть милей добра.

Все ж остынет время, испариться муть.
Треснет хомут, — скуку, выплачешь как ртуть.
И тогда дорогою шириной на двух,
мы с тобой, по паспорту, - Боже незабуть.

И найдём, что мило нам, — мы не повторим
тех ошибок, силою всё преодолим.
Ведь тогда учтивые, видевшие жуть,
надоумят Петьку допросить как нудь.

На суде, Свобода, говори за путь.
На правах, пророчества, сможем в рай шагнуть.
Что любви не чаяли, возжелав вздохнуть.
Над костром очищены - мы, вещали суть.

Как убогих верою извлекли со дна,
всем кто обездолен был, отдали себя.
Я собой довольный, знаю, с кем грешил.
Я с тобой — свободным был! Слыл несокрушим!

Пусть по эту сторону буду нелюдим.
За тебя Свобода, все прощаю им!
Ноги, сердце, прочие - знаю что раним.
Судорога телется, все ж не повторим.

Ты даешь надежду- пестро-ярких снов.
Слышу, укрываешь, плащаницей вновь.
Стяг народов, вается - в основанье слов.
Жизнь, люби привольную, подари любовь.