Царевич Алексей

В Сорренто прятался царевич Алексей,
Железных лап страшася самодержца.
И утонуть в заливе не страшней,
А слаще мнилось, чем кинжал под сердце,

А может, случай с пушечным ядром,
Иль давка на отцовском торжестве?
Он жил воспоминаньем о былом,
Как гладил Петр его по голове.

И не слабее были те мозоли,
Чем нынешнего деспота рука,
Что сына удавить могла по воле,
В припадке гневном из-за пустяка.

В Сорренто чудно пахли апельсины,
На траверзе курился Вельзевул,
Пардон, Везувий, и тогда мужчина,
Измотанный погонею уснул.

Он голову склонил у Ефросиньи,
Немецкую супругу позабыв,
И воды италийски были сини,
И сладок мандолины был мотив.

В Сорренто было все галантно,
И пить не надо водку из горла.
Вот так бы жить, легко и элегантно,
Но длань отца и здесь его нашла.
      
В Сорренто чудно пахли апельсины,
Везувий впечатлял своим дымком,
Качалась лодка, воды были сини,
Вот так бы жить, не думать ни о чём.


В. Алябьева. «Море и скалы. Паруса», пленэр 2015, Созополь, Болгария, б/акв

https://victorian-square.ru/wp-content/uploads/2025/07/.jpg