Главное, что я украл это штаны

Я хотел бы родиться во всех странах
И существовать сразу в каждом событии:
Чтобы один я сейчас при Азенкуре был в ранах,
А второй – Евтушенко-поэт, у третьего оба родителя,
У четвертого, сотого, тысячного…

Мне страшно быть только собой одним,
Я не умещусь в этот крошечный век.
Моя прекрасная жизнь,
Прости,
Ты начнешься на вдохе, но вот выдох -
А тебя уже нет.

Я хотел бы быть каждым родившимся в эту секунду ребенком,
И каждым погибшим только что человеком.
Почувствовать, что ощущал простой почтальон из Гонконга,
И переродиться монахом в бесконечном узле Тибета.

Я хотел бы быть во всех странах каждым живым существом,
Это правда,
Но сейчас, я боюсь, я уже не стану 10-го класса учеником
На биологии за первой партой,
А что будет завтра?
А будет ли завтра?

Я хотел бы помнить каждую жизнь свою,
Не скучать по прошедшему детству,
Не бояться, что время идет.
Вот я снова на Локомотивной у окна твоего стою
А вот тоже я, по-соседству
Семья ботокудо живет.

Но когда я умру, положите меня не в английскую, не в итальянскую землю,
Верните меня туда, где я вновь стану собой.
Чтоб хотя бы на день, даже хоть на неделю
Мы с тобой встретились снова.
Такие, как ты потери – болят сквозь каждую жизнь
Порезом километровым
С нескончаемой глубиной.

Я не напишу сейчас «Ёсицунэ», как не написал бы тогда этот стих.
Я – больше не я? Да нет, но кто тогда был там в мыслях моих?
Погодите, что значит уже год прошел?
«Входа нет» был дописан вчера в воскресенье.
Как стать всеми в мире, когда себя одного
Я поймать не могу всего на мгновение?

Кто будет тот человек, которым мне суждено умирать?
Станет ли проще ему относиться к нашей с ним смерти?
Вспомнит ли он обо мне, в мои 26-25?
Если слышишь меня, закинь мне на почту конвертик.

Если то, что я написал, будет здесь же, а я уже нет,
Значит ли это, что моя жизнь не так уж важна и значительна?
Может буквы важнее, чем я? Я не хочу оставлять только след,
Я хочу остаться здесь сам, став бесконечным зрителем.

Мне так долго казалось, что всё прошло, что смерть – позабывшийся сон.
Но внезапно я чувствую снова, будто я с ней пойман в ловушке.

Это не искусство, не творчество, это страх,
Что она уже не уйдет из комнаты без меня.

Двести тридцать три ошибки совершил сегодня,
Чтобы их забыть, я с головой в сказки нырну.
Где-то здесь был вход, я видел дверь, я точно помню,
Шёл и не заметил я асфальтную дыру…

18.11.24