Дитя любви

В ночь дельфины ушли, разрезая жемчужную гладь,
Только пена кипела, как бешеный танец богини.
А она всё стояла под ветром, не в силах принять
Тот загадочный дар, что ей не с чем сравнить на равнине.

В тех подводных чертогах, где жемчугом выстланный пол,
Где кораллы ветвятся, как сны о несбывшейся страсти,
Её жаждал Владыка, чей взор и жесток, и тяжёл,
И всё то, что рождалось в пучине — в его было власти.

Но зачем ей венцы и заморских шелков кружева,
Если вечер так сладок и пахнет полынью и мятой?
И девица, прикрыв утомлённые веки, едва
Улыбнулась волне, что ласкала утёс тот косматый.

В ней боролись три голоса: крови и ветра, и сна,
А упрямей звучал тот, печальный, почти погребальный:
«Я хочу наблюдать, как бежит по просторам волна,
Но дворец под водой — это плен, пусть и самый хрустальный».

И тогда из пучины, где ульвы сплетались в орган,
Где лежат корабли, не вернувшиеся из похода,
Приподнялся он сам — Властелин и морской великан,
Чья улыбка страшнее, чем ярость лесного народа.

«Ты звала? — молвил тихо. — Я здесь. Или ты не ждала?
Я пришёл по волнам, где дельфины мои — только свита.
Посмотри: все моря и все земли, и вод зеркала
От того, что не любишь, печалью и болью покрыты».

Опустила глаза, и рассыпался месяц в волнах:
«Ты не тот, Властелин. Ты — порог к величайшей святыне,
А святыня моя — вон на тех, на пустынных холмах, —
Отступила на шаг, но не в страхе — в девичьей гордыне, —

Где не надо даров, не нужны ни венцы, ни дворцы,
Там, где мальчик-пастух, что поёт о любви небывалой.
Если в мире твоём не сыскать ни цветка, ни овцы,
Ты — велик и могуч, но любви твоей будет мне мало».

…И ушла по песку, оставляя следы, точно раны,
А Владыка морей всё стоял, обращаясь в гранит.
И впервые за тысячу лет из его океана
Уходила добыча, и он был навеки разбит.

А она поднималась на холм, где костёр и отара,
Где пастух, засмотревшись на звёзды, не видел её.
От любви пошатнулась, легла на траву под чинару,
Принимая простое, земное своё забытьё.

И шептала, смеясь: «Не хочу бирюзового плена,
Мне не надо дельфинов, морей, жемчугов и корон.
Я свободна, как ветер, и вольная, словно сирена,
Я сама — плод любви, и мой сон — никому не закон».