Сгущается безмолвие в полунаполненной плоскости,
С экрана голос многоцветный и отблески сносности.
Я лежал в пустоте, а на столе лист бумаги и шнур над ним,
И я рылся в себе, как в дуршлаге, соскребая гниль.
Высморканные землистые тучи вздувают обугленные фонарные сучья,
Они лопаются, как полусонный наплыв эйфории до хруста вкрученный.
Лоскуты пикселей крошатся на полку, линолеум, плинтус,
Незнакомых ключиц оголенный привкус,
Не моих и близко. Да к черту город, душу, эту липкую бездну,
Никак не избегнуть вечное возвращение и топкую безызвестность.
Стены также не смели занести надо мной свои крепкие лапы,
Не было ничего, кроме ее улыбки в новостной программе и ряби,
В отяжелевших часах, восемнадцать ноль два,
Увязли кривые слова.
Как оплеванный простоял четверть часа,
С оторванной от лица гримасой.
Кроме улыбки с оторванной гримасой
© Copyright: Никита Анатольев, 2026
Свидетельство о публикации №126032002577
Свидетельство о публикации №126032002577
Рецензии