Я вижу всё

Я вижу всё. Не спрятать, не соврать.
В кривых улыбках, в лести неуклюжей
Я вижу маски — им не привыкать
Скрывать лицо, что никому не нужно.
Я вижу ложь в натянутых словах,
В пожатьи рук, что холоднее стали.
Она гнездится в мудрых головах
И в тех сердцах, что верить перестали.
 
Я вижу всё. В случайном блеске глаз,
Когда чужой беде навстречу рвутся,
Я вижу свет, что не на миг, не раз,
А навсегда готов в душе проснуться.
Я вижу сердца рваный лоскуток,
Что шьёт и штопает чужие раны.
И каждый нерв, и каждый завиток
Горит огнём, хоть кажется и странным.
 
Я вижу всё: любовь — немой обет,
Не клятвы громкие под звон бокалов,
А тихий шёпот сквозь десятки лет:
«Я рядом, слышишь?» — как бы ни шатало.
Она в морщинке у усталых глаз,
В руке, что ищет твоего запястья,
В простом молчаньи, что дороже фраз,
В крупицах нашего земного счастья.
 
Я вижу всё: и грязь, и небосвод,
И лицемерия гнилую воду.
И вечный спор, кто прав, кто идиот,
Кто ищет плен, а кто кричит «свободу!».
Я вижу маски, лесть и пустоту,
И как легко теряют человечность.
Но возвращаюсь снова в теплоту,
В твою любовь, что отмеряет вечность.
 
Я вижу нить, что связывает души,
Едва заметней паутины той,
Что ветер треплет и безвольно рушит,
Но рвётся в небо вечной правотой.
Её плетут не руки, а поступки,
Когда делился хлебом за столом,
Когда прощал безумные проступки,
Когда молчал о ком-то за углом.
 
Я вижу страх. Он дышит прямо в спину.
Боязнь потерь, забвения, седин.
Он строит в мыслях ледяную глыбу
И шепчет в ухо: «Ты всегда один».
Но там же, в недрах скованного духа,
Где бьётся жилка слабая едва,
Я вижу силу, что сильнее слуха, —
Она рождает главные слова.
 
Я вижу время. Не в часах и датах,
А в том, как камень точит ручеёк,
Как память тлеет в дорогих утратах,
И как из пепла рвётся к нам росток.
Оно не лечит — нет, оно калечит,
Но учит видеть ценность каждого луча,
И груз, что давит на седые плечи,
Порою легче острого меча.
 
Так я стою, свидетель мирозданья,
На перепутье света или тьмы.
Приняв как дар бесценный это знанье,
Что всё — и ад, и рай — лишь мы. Лишь мы.
И в этом вихре, в суете и гуле,
Где каждый прав и каждый обречён,
Я выбрал то, в чём мы не утонули,
И чем мой век доныне освящён.
 
Я вижу в матери, что гладит лоб больной,
Не просто долг, а космоса начало.
В руке, что делится последнею едой,
Всю мудрость, что веками не молчала.
Я вижу в друге, что не бросит в час невзгод,
Не просто верность, а опору мирозданья.
И этот свет, что сквозь туманы бьёт,
И есть основа моего сознанья.
 
Я вижу всё: как рушатся мосты,
Как гаснут звёзды, что казались вечны.
Как много в мире злобной суеты,
И как бывают люди бессердечны.
Я вижу боль, что рвётся из груди,
Отчаянье в глазах, где нет надежды.
Но знаю: солнце вспыхнет впереди,
Прорвав насквозь фальшивые одежды.
 
И потому, сквозь этот мрак и дым,
Сквозь клевету и ледяное слово,
Я остаюсь по-прежнему живым,
И верить в лучшее пытаюсь снова, снова.
Я вижу всё. Но выбор мой таков:
В слияньи рук, в дыханьи на рассвете
Искать не призрачность изменчивых оков,
А лишь любовь. И быть за всё в ответе.