III. Юность

Мы пили портвейн в подворотне,
Ты плакала, я целовал.
Спустилась ко мне в преисподнюю,
Оставила райский финал…

Фонарь.
Петербург.
В руке сигарета
Одна на двоих.
Темнота…
И только искоркой света
Белит наши губы луна…

Твои слаще плодов в райском саде,
А мои для тебя — как гарь.
Но ты знала, что фонаря ссадина
Превращает союз наш в господний алтарь.

Бесконечные строки,
Метафоры,
Грезы…
Окутанный разум,
Покой…
Я клянусь:
Война жизни жестока, —
Существую я только тобой.
—————
Ночь.
Ангел из детства
Посетил меня второй раз:
«Если хочешь уйти наконец-то —
Забирай её. И вот — на запас».

Я попробовал вместе с тобою.
Связь наша стала сильней.
Платонически плоской любовью
Мы окутали мрак мирских дней.
—————
А потом — притон,
гной,
ржавый шприц.
Я ушёл в тот мир, где ангел из детства
Обещал покой.
Ты билась, как птица,
О стекло моих вен —
бесполезно, как средство.

Я лежал на полу, из локтя сочилась
Жёлтая жижа, глаза закатились.
Ты стояла надо мной и молилась
Тем богам, что в подъезде курили и пили.

А когда я очнулся — ты позвонила:
«Я беременна». В трубке — молчание, ветер.
Я сказал: «Разберись. Это твоё дело»
И повесил трубку. Был вечер.

Ты пошла одна. В больнице —
хлорка,
скальпель,
Ноги в железных держателях,
холод.
Врач спросил: «Ты уверена?»
В ответ: «Он не хочет. Я тоже. Будет прокол».

А через неделю — температура под сорок,
Кровь, что не останавливается, страх.
Ты звонила — не брал. Был, наверное,
Там,
где ангел,
где шприц,
где не слышат впотьмах.

Ты ушла одна. Без меня. Без ребёнка.
Без всего, что могло бы стать светом.
И теперь ты — та самая нежная плёнка,
Что лопнула. И больше нет. Нету.

Я стою на краю. Подо мной — пустота.
Над тобой — те же звёзды, что в детстве.
Я хотел бы уйти туда, где ты, да
Только смерть — это слишком по-детски.

Я остался там, в этой грязи, в говне,
Пью, ору, вспоминаю — не помню.
Ты прощаешь меня.
Ели слышу во сне —
Я всё ещё здесь.
И не помню…