Умная пыль

Странная вещь происходит. Вы, скорее всего, даже не обращали внимания. Иногда после улицы на одежде остаётся… пыль.Обычная, как кажется, на первый взгляд. Но один человек сделал с ней очень простую вещь. И через несколько дней его жизнь полностью изменилась. Он начал говорить вещи, которые никто не хотел или боялись слышать. А потом его просто… убрали. Без шума. Без объяснений. Но самое страшное не это. Самое страшное - он, возможно, был прав. ; «УМНАЯ ПЫЛЬ» Ты тоже под наблюдением ; Посмотри… пока это ещё можно смотреть.... 

УМНАЯ ПЫЛЬ I ТЫ ТОЖЕ ПОД НАБЛЮДЕНИЕМ I Аудиокнига

Я не сразу понял, что схожу с ума. Сначала это была просто пыль....
Тот вторник ничем не отличался от предыдущих. Я вышел из подъезда на Чистых прудах, и солнечный свет, пробиваясь сквозь молодую листву, казался мне густым и золотистым, как липовый мед.  Я любил это время. Город просыпался, шуршали шины по асфальту, дворники поливали тротуары, и воздух после полива был влажным и с привкусом миндаля... Я надел новый пиджак, купленный на распродаже в «Цветном». Тёмно-синий, итальянский лён, лёгкий, почти невесомый. На работе готовился важный тендер, и мне хотелось выглядеть безупречно.
В метро, в вагоне, было душно. Солнечные зайчики отскакивали от хромированных поручней, слепили глаза. Я стоял, держась за поручень, и смотрел на людей. Сонные лица, кто-то читает новости в телефоне, кто-то смотрит сериал, девушка напротив красит губы, виляя в такт поезду. Всё как всегда. И тут я заметил это... на своем плече.
Солнечный луч упал на рукав, и на тёмно-синей ткани проступила мелкая, серая взвесь. Пыль. Обычная городская пыль. Я машинально провел ладонью, стряхивая её с пиджака. Ладонь стала чистой, но когда я убрал руку, я увидел, как несколько микроскопических частиц, вместо того чтобы упасть вниз, на пол, словно замешкались и зависли в воздухе. Они не падали. Они висели надо мной, медленно вращаясь, как стайка комаров в столбе света. А потом, плавно, как подкошенные, опустились обратно на тот же рукав. Именно туда, откуда я их только что стряхнул.
- Что за хрень? - мелькнула мысль. Я моргнул. Наверное, показалось. Конечно, показалось. Кондиционер дунул вот и все дела. Я отвёл взгляд и уставился в окно. За боротом нас окутала чернота тоннеля.
 
* * *

На работе день пролетел как в тумане. Отчёты, цифры, кофе, перекур с коллегами на лестничной клетке, обсуждение нового дизайна. К вечеру я прилично приустал. Вышел из офиса на «Белорусской», и снова это чувство - лёгкое, липкое прикосновение воздуха к коже. Будто мириады невидимых нитей касаются лица, шеи, рук. Я провел пальцем по щеке. Палец остался чистым. Но ощущение чьего-то прикосновения, или пребывания на моей коже - не проходило.
Дома, раздеваясь, я повесил пиджак на спинку стула. Проходя мимо с чашкой чая, я зацепил его рукавом, и пиджак упал на пол. Я чертыхнулся, наклонился поднять и замер. На полу, рядом с упавшей тканью, на паркете, лежал ровный круглый слой пыли. Как будто пиджак, падая, отряхнул с себя всю городскую грязь. Но это была не грязь. Частицы пыли были слишком мелкими, слишком однородными, серо-стального цвета с едва заметным металлическим блеском. Я протер глаза и внимательно еще раз всмотртелся в в круглый слой пыли на моем паркете....
Я набрал воздуха и сдул их. Они взлетели. И, как и утром, на секунду зависли, а затем послушно, все до одной, опустились на всё тот же злосчастный рукав пиджака, который теперь лежал на полу.
- Хех, как это? С каких это пор у нас пыль возвращается на то же место, в тоже положение, после того как ее просто согнали с места. Чудеса, какие-то!
Но в груди ёкнуло. Холодок пробежал между лопаток.
- Бред какой-то, - зачем-то произнес я вслух. - Ну да, статическое электричество. Синтетика.... Но пиджак то льняной. Лён - это лён. Не синтетика.
Я лёг спать, но долго ворочался. В голову лезли странные мысли. А когда я закрывал глаза, мне казалось, что я слышу звук. Очень тихий, высокий, на грани слышимости, писк. А иногда... едва уловимые удары колокола из часовни с самого края земли. Мне казалось, что где-то рядом, миллиарды крошечных механизмов переговариваются друг с другом.

* * *

В среду я пришёл с работы пораньше. Жена была в командировке, и квартира встретила меня пустотой и тем ощущением невидимого присутствия, которое теперь не покидало меня ни на минуту. На всякий случай я осмотрел комнаты. Снял пиджак. Тот самый. Я решил разобраться. Что все-таки с этой чертовой пылью не так....
Я отнёс пиджак в ванную, включил яркий свет и взял лупу, которой пользовался для пайки старых радиосхем. Я рассматривал ткань несколько минут. Ничего особенного, ничего что вызвало бы у меня интерес. Пиджак как пиджак. Только переплетение нитей, да пуговиц. Тогда я взял клейкую ленту, скотч, и со всей силы прижал к рукаву, стараясь собрать как можно больше пылинок. Потом аккуратно отклеил скотч и перенёс его на чистое предметное стекло, которое одолжил когда-то у знакомого химика.
Я смотрел в лупу на то, что прилипло к скотчу. Это было нечто. Под увеличением частицы не были аморфными кусочками грязи. Они имели форму. Идеальную, почти кристаллическую форму. Крошечные октаэдры, сферы с шипами, какие-то решётчатые структуры. Они выглядели как увеличенные фотографии компьютерных чипов. Руки мои задрожали.
- Что же это черт возьми?
Я вспомнил старый школьный опыт. Магнит. Я нашёл в ящике стола мощный неодимовый магнит, который держал для всяких хозяйственных нужд. Поднёс его к скотчу с образцом. Частицы дрогнули. Они не прилипли к магниту намертво, как железные опилки, но они все, как по команде, повернулись, сориентировались по его полю. А потом, тоненькой струйкой, отделились от клейкой ленты и перелетели на холодный блестящий металл магнита, прилипнув к нему ровным слоем.
-Ничего себе, - буркнул я себе под нос. Сердце пропустило удар. Я отскочил от стола, будто магнит мог взорваться. Пыль подчинилась магниту и залипла на нем как стружки от металла... Значит, это металл и никакая не уличная пыль! Да, но это был не просто металл... Эта пыль имела структуру. Она была разумной? Нет, не разумной. Она была управляемой. Я бросился к пиджаку, схватил магнит и провёл им над тканью. С тихим, едва уловимым шипением, тончайшая серая вуаль отделилась от льна и осела на магните, покорно облепив его со всех сторон. Я поднёс магнит к лицу. Пыль лежала неподвижно, но я чувствовал её. Она была тёплой. Чуть теплее комнатной температуры.
- Кто вы? - прошептал я.
В тот момент я ещё не понимал, что задал вопрос, на который мне не имели права отвечать. Точнее имели, но ответ мне бы не понравился.
Эту ночь я не спал. Я ходил по квартире с магнитом в руке, как сапёр с миноискателем. Я проводил им над компьютером - на магните оседала пыль. Над телевизором - такая же история. Над розеткой, над выключателем, над книжной полкой, над своей зубной щёткой в стаканчике. Везде. Она была везде. Тысячи, миллионы частиц, которые я раньше не замечал.... Теперь же, когда у меня появился магнит, я видел их. Они дремали на моих вещах, плавали в воздухе, которым я дышал, они оседали на коже...
* * *
Я вышел на балкон. Было часа четыре утра. Город спал, лишь редкие машины нарушали тишину. Я подул на ладонь, на которой лежал магнит с собранной пылью. Часть пыли сорвалась и улетела в ночную пустоту. Я смотрел, как она рассеивается, и мне показалось, что в темноте она на секунду вспыхнула, передавая сигнал. Как светлячки.
Следующие две недели превратили мою жизнь в ад, но в ад осознанный. Я взял отпуск за свой счёт. Сказал жене, что переработал и мне нужно отдохнуть. Она уехала к маме, не понимая, что происходит. Конечно, она обиделась на мой холодок возникший в наших отношениях. Я не мог ей ничего объяснить. Как бы я сказал? «Дорогая, за нами следит пыль»?
Я превратил квартиру в лабораторию. Я купил мощные микроскопы с Авито, заказал спектрометр у какого-то студента-физика, занавесил окна чёрной тканью, чтобы никакой свет мне не мешал. Я собирал пыль магнитами со всех поверхностей квартиры, с одежды, с еды.... Мои наблюдения были страшнее любого триллера. Это было совсем не кино!
Случайно я выяснил, что частицы т. е. пыль реагируют на голос. Когда я говорил, особенно громко или эмоционально, их активность возрастала, они начинали вибрировать с той самой высокой частотой, которую я теперь слышал постоянно. Они записывали информацию а значит.... куда -то ее и передавали. Кому? Зачем? Неужели это и есть начало тотальной слежки за нами?
Так же я выяснил, что они - частицы, крупинки пыли, реагируют на биение моего сердца. Если прижать магнит с частицами к груди, они пульсировали в такт. Они знали мой пульс, давление, температуру тела. Это просто невероятно!
Я купил старый, допотопный диктофон на кассетах, без Bluetooth и Wi-Fi, и начал вести дневник моих наблюдей. Наговаривал свои мысли на плёнку. Я боялся пользоваться телефоном или компьютером - я уже четко понимал, знал, что пыль проникла и туда. Она оседала на материнских платах, на жёстких дисках, считывая информацию через микротоки....
- День седьмой, - шептал я в диктофон, сидя в центре комнаты, обложившись магнитами, как защитным поясом. - Я нашёл способ их частичной нейтрализации. Сильное магнитное поле сбивает их ориентацию. Они путаются!!!! Но через несколько минут они снова восстанавливаются. Они словно получают сигнал коррекции извне. Кто-то руководит ими, возвращает им возможность действовать по только им известным правилам...
Я подошёл к окну и отдёрнул чёрную ткань. Солнце заливало двор, улицы. Я видел людей, спешащих домой с работы, детей, играющих в песочнице, старушек на лавочке. И над всем этим висело лёгкое, едва заметное марево. Пыль. Умная пыль. Она курилась над головами, над машинами, над газонами, над всем что было вокруг.
* * *
- Вы знаете, - говорил я в диктофон, чувствуя, как по щеке течёт слеза, - что эта пыль сейчас собирает данные о каждом из вас? Она знает, о чём вы думаете, что вы чувствуете. Она анализирует ваши разговоры, ваши покупки, ваши болезни, ваши действия, ваши страхи. Где-то там, в бетонных зданиях без окон, сидят люди и смотрят на нас. На меня. Они слышат меня через эти частицы. Они видят, как я сейчас плачу.
Я не ошибся. Мной уже интересовались.
Это случилось на девятнадцатый день моего затворничества. Раздался звонок в дверь.
Я никого не ждал. Посмотрел в глазок - двое. Мужчина и женщина. Молодые, приятной наружности, в строгих, но не официальных костюмах. У мужчины в руке был планшет, у женщины - добрая, участливая улыбка.
- Алексей? - спросила женщина, когда я приоткрыл дверь, оставив цепочку.
- Здравствуйте. Мы из городской санитарно-эпидемиологической службы. Проводим плановый забор проб воздуха в вашем районе. Не могли бы вы пустить нас на минуту?
Я смотрел на неё, и видел, как на её идеально вычищенном пиджаке, на плече, танцует в солнечном свете знакомая серая взвесь. На её плече была та же пыль, что и у меня. Только она, кажется, этого не замечала. Или делала вид, что не замечает.
- У меня всё чисто, - сказал я, чувствуя, как пересохло в горле. - И воздух чистый.
- Мы на минуту, не беспокойтесь,- мягко, но настойчиво повторил мужчина, убирая улыбку. - Это обязательная процедура. По закону. Вы обязаны нас впустить, -произнес он глядя мне в глаза.
Я вздохнул. Я знал, что это не санитарные врачи. Я снял цепочку и впустил их.
- Проходите,-сказал я и отошел в сторону пропуская их в коридор...
Они вошли, и их взгляды профессионально обшарили прихожую, заглянули в комнату. Я не успел прибрать свои приборы. Микроскопы стояли на столе, магниты лежали на полу, чёрные шторы висели на окнах.
- Ремонт затеяли? спросила женщина, кивая на микроскоп.
- Хобби, - ответил я.
Мужчина тем временем, не спрашивая разрешения, прошёл в комнату. Он достал из кармана небольшой прибор, похожий на толстый смартфон, и провёл им по воздуху. Прибор запищал.
- Высокий уровень электромагнитных помех, - сказал он, ни к кому не обращаясь. - И микрочастиц металла в воздухе.
- У меня мастерская, - соврал я. - Паяю иногда.
Женщина посмотрела на меня с той же участливой улыбкой, но теперь в её глазах я увидел стальной холод.
- Алексей, - сказала она тихо. - Вы давно общались с родственниками? С женой?
- А какое это имеет отношение к пробе воздуха?
- Самое прямое, - вмешался мужчина, убирая прибор. - Ваш психотип, уровень тревожности, социальные связи - всё это влияет на химический состав выдыхаемого вами воздуха. Вы в порядке, Алексей? Выглядите уставшим.
Мне захотелось закричать. Захотелось схватить магнит и ткнуть им в их чистые пиджаки, показать им, что они сами покрыты этой дрянью, что они - часть системы. Но я сдержался.
- Всё отлично. Спасибо за заботу. Пробу взяли? До свидания.
Я буквально вытолкал их за дверь и заперся на все замки. Прислонился спиной к двере и сполз на пол. Сердце колотилось где-то в горле. Они знают. Они приходили проверить. Оценить степень моего безумия.

* * *
Я понимал, что нужно что-то делать. Бежать? Но куда? Пыль везд, она повсюду. В лесу, в горах, в пустыне - спутники и дроны, но и пыль тоже. Они распылили её по всей планете. Каждый день, каждый час...
Я решил документировать всё. Я хотел собрать и оставить доказательства. Я купил простую тетрадь и шариковую ручку - никакой электроники, никаких жестких дисков. И начал писать. Всё, что узнал о частицах, их поведении, их частотах, их реакции на магнит.
Я писал три дня, почти без сна. Я чувствовал, что за мной следят через стены, через глаза соседей, через телефонную трубку, которая молчала, но, казалось, что она все время прислушивается....
На третью ночь, когда я дописывал последнюю страницу, свет в квартире мигнул и погас. Повисла полная темнота. А потом тишина взорвалась звуком. Тем самым высокочастотным писком, только в тысячу раз громче. Он шёл отовсюду. От стен, от пола, от потолка. Миллиарды частиц запели. Они пели для меня.
Я закричал, заткнул уши, упал на пол. Сквозь вой я услышал, как ломается входная дверь. В квартиру ворвались люди в белых комбинезонах, в респираторах, с фонарями. Лучи света нагло шарили по комнате, выхватывая мои микроскопы, магниты, тетрадь.
- Не трогайте! - заорал я. - Это документы, доказательства! Вы все умрёте в этой пыли! Она следит за вами, за каждым из вас! Лучи фонарей сканировали комнату...
Меня схватили. Руки вывернули за спину. Кто-то вколол что-то в шею. Холодное, и в то же время жгучее, как будто кусок льда засунули под кожу. Тело мое обмякло, но сознание еще оставалось. На удивление, я был в себе.
Меня тащили по лестнице. Я видел лица соседей, выглядывающих из дверей. Они смотрели на меня с ужасом и жалостью. Они думали, что у меня «белочка». Они не знали правды.
Внизу, у подъезда, стояла белая машина без номеров, похожая на реанимобиль - специализированный транспорт для перевозки и оказания интенсивной помощи тяжелым пациентам.  Меня засунули внутрь. Надо мной склонился человек в очках, без комбинезона, в обычном свитере. Спокойное, усталое лицо.
- Алексей, - сказал он. - Не кричите. Всё будет хорошо. Вам помогут.
- Помогите мне, - прохрипел я, чувствуя, как язык немеет. - Они следят. Пыль. У неё есть память. Я собрал образцы, они в квартире, на магнитах...
Человек вздохнул и кивнул кому-то за моей спиной.
- Стандартная шизофрения с бредом воздействия, - сказал он буднично. - Кататония? Нет, скорее паранойяльный синдром. Будем лечить.
Машина тронулась. Я лежал на холодных носилках, пристёгнутый ремнями. Напротив меня сидела медсестра. На её халате, на воротнике, я увидел серый налёт. Пыль. Она была и здесь.
- Вы её видите? - спросил я медсестру шепотом. - На воротнике. Она шевелится.
Медсестра ласково улыбнулась и погладила меня по руке.
- Тише, тише. Это просто пыль. Сейчас приедем, почистим.

* * *

Это была не психушка в старом смысле слова. Чисто, светло, пахнет хлоркой и чем-то сладким, успокаивающим. Моя палата - маленькая комната с белыми стенами, кроватью, привинченным к полу стулом и высоким окном с матовыми стёклами. Никаких решёток. Вероятно, решётки здесь были не нужны.
Лечение началось на следующий день. Таблетки, уколы. После них мысли становились ватными, тёплыми, скользкими. Мне было трудно сосредоточиться. Но главное - я перестал слышать писк. Пыль молчала. Или они глушили её здесь специально?
Ко мне приходил врач, пожилой профессор с добрыми глазами и седой бородкой. Он садился напротив и спрашивал о детстве, о маме, о работе. Очень аккуратно, очень профессионально. 
- Алексей, а как вы думаете, зачем этой... пыли... за вами следить? - спросил он однажды.
- Чтобы контролировать, - ответил я не задумаясь. Мои губы еле слушались. - Чтобы знать всё о нас. Чтобы не дать нам объединиться, понимаете? Чтобы мы думали, что мы одни и помощи, если что, ждать не откуда.
- А кому это нужно?
- Им. Системе. Тем, кто сидит в серых зданиях и смотрит на экраны. Они хотят власти. Абсолютной власти.
Профессор кивал, что-то записывал в карту.
- А магнит, - продолжал я, цепляясь за последнюю ниточку. - Они, частицы пыли, прилипают к магниту. Разве это нормально? Это же доказывает, что они металлические! Они не биологические!
- Алексей, - мягко произнес профессор. - Металлическая пыль есть в любом городе. От тормозных колодок, от трамваев, от заводов. Это называется техногенное загрязнение. А то, что она прилипает к магниту - это просто физика. Вы наделили обычное физическое явление сверхъестественным смыслом. Это называется бред.
- Но они двигались целенаправленно! Они возвращались на пиджак! А это как Вы можете мне объяснить,-спросил я и уставился на профессора.
- Статическое электричество. Или ветер. Или ваше воображение. Вы очень устали, Алексей. У вас был стресс на работе. Мозг искал выход и нашёл врага. Это защитный механизм.
С каждым днём, с каждой таблеткой его слова казались мне всё более правдоподобными, убедительными. Может, он прав? Может, я правда сошёл с ума от переутомления? Может, никакой пыли нет?  Я перестал просить магниты. Я перестал говорить о слежке. Я стал хорошим, послушным пациентом.

* * *
Однажды, на четвёртой неделе, мне разрешили прогулку во внутреннем дворике больницы. Маленький квадрат неба, огороженный высокими стенами, жалкие кустики сирени, скамейки. Выходили все - тихие, задумчивые люди в одинаковых серых халатах.  Я сел на скамейку, подставил лицо солнцу. Рядом сел парень, совсем молодой, лет двадцати. Он держал в руках книгу, но не читал, а смотрел на обложку. Обложка была глянцевая, тёмно-синяя, под цвет моего пиджака. И на ней, в солнечном свете, я увидел это. Пыль. Тонкий слой пыли. Она лежала ровно, и вдруг, когда парень чуть повернул книгу, частицы дрогнули. Они собрались в центре обложки, образовав идеально ровный круг, а затем рассыпались обратно. 
- О, Б-же... Моё сердце пропустило удар. Я снова видел это.
Я медленно поднял руку и провёл пальцем по рукаву своей больничной пижамы. Палец остался чистым. Но я знал, я знал, что там обязательно частицы пыли есть. Я просто разучился их чувствовать из-за лекарств.  Я посмотрел на парня. Он поймал мой взгляд и улыбнулся грустной, понимающей улыбкой.
- Тоже видишь? - тихо спросил он. Я не ответил. Я смотрел на пыль на обложке его книги.
- Они на обложке, - прошептал я. - Они везде. Они не исчезли, они всегда рядом, тут...
Парень кивнул.
- Я из-за этого здесь, - полушопетом произнес он. - У меня была целая коллекция. Собирал их магнитами. Думал, начну революцию. А они просто пришли и сказали, что я болен. И знаешь, после курса уколов я сам поверил, в то что я действительно болен. А сегодня солнце, и я снова сижу под ним... и вижу. И понимаю, что не болен. Никогда не был болен.  Он посмотрел на меня, и в его глазах появились слёзы.
- Как думаешь, - спросил он, - если мы оба это видим, мы всё ещё сумасшедшие? Или нас просто двое?
Я взял его за руку. Рука была холодная и тонкая. Солнце светило, пыль танцевала в воздухе, собираясь в стайки, в круги, в символы, которые мы не могли прочесть.
- Не знаю, - сказал я. - Но мне кажется, сейчас нас слушают. Через эту пыль. Они смотрят на нас. Двое психов в больничном дворике, держатся за руки. Какая драма.
Я поднял голову к небу, к этому квадрату синевы, и улыбнулся.
-  Эй, вы там! - крикнул я громко. - За экранами! За пылью! Как вам наш спектакль? Трогательно?  Из окна второго этажа высунулась медсестра.
- Алексей, прекратите кричать. Идите в палату.
Я встал. Парень остался сидеть, глядя на обложку книги. Я пошёл к двери, но на полпути обернулся. Солнце уже садилось, и длинные тени от решёток на окнах легли на асфальт дворика. Тени были чёткими, как линии проложенные кем-то карандашом, на ватмане. А в воздухе, в последних лучах, я отчётливо увидел, как миллиарды пылинок выстраиваются в причудливый узор. Они создавали картинку. Идеальной чёткости. Формат 16:9.

* * *
На этой картинке, сотканной из пыли и света, я увидел себя, как на прозрачном мониторе. Я сидел на скамейке и смотрел в небо. Обложка моей истории болезни.  Моей, никому не нужной правды. Медсестра взяла меня под руку.
- Пойдём, милый. Время для уколов. Я согласился и покорно пошёл. Но в голове, впервые за долгие недели, зазвучал тот забытый, высокий, едва уловимый писк. Пыль снова говорила со мной. Или я снова научился её слышать.
Я вошёл в полумрак коридора, и видение во дворе исчезло. Осталась только она. Тихая, вездесущая, умная пыль на моих ресницах, на губах, в лёгких. Моя единственная компания. Мой единственный свидетель.  Потому что правда умирает первой. А потом умираешь ты. Но не сразу. Сначала тебе дают таблетки, чтобы ты забыл, что такое правда. И ты забываешь. До следующего солнечного дня. До следующей обложки. Я закрыл глаза. И тут же, сразу увидел как засветилась пыль.

ПОСЛУШАТЬ ИОЖНО ЗДЕСЬ https://www.youtube.com/watch?v=WdOZ0lLwCOA