Слава нам, по холсту проводящим кисточкой...

Тут ведь нужно понять,
Что не будет тебя опять.
Даже если ты будешь хорошим.
Даже если и был...  Огорошен
Будет всякий, опрошенные – огорошены вдвое.
Что-то, может, и будет – но будет - другое.

Звучит очень по-детски – читавших  Шопенгауэра
В стране все меньше – но все равно поутру – яичница,
С зевком «все тщета» – короткую юбку отличница
Философии использует как капкан.  И все в этот раз прошло на ура.
Екклезиаст нам не папа... Хоть любовь – как и книга сама – стара.

Переходный возраст особенно труден – в старость.
И всегда не хватает какой-нибудь терпкой малости,
Чтобы задержаться в прошлом  - дне, пешеходе, гимне,
Не страны, а – стране, не в римлян гимне, а – римлянам,
Не в прошлом гимне, а – прошлому. Не в нашем, а – нам.

Почему мы считаем себя неважными
Перед вечностью? Потому ли, что – дольше нас?
Мы ли не были жадными, эпатажными?
Теми, что в Кромах пили медовый квас,
превращая его в ту самую вечность.
Что она без живших? – дурная, ненужная бесконечность,

Самой себе непонятная. Если
Мы ее оживляем – то нам и слава!
Даже плохим – когда не убийца. Честно!
Оживлять – пожалуйста.
Убивать – не имеешь права!

Слава нам! По холсту проводящим кисточкой.
Слава нам! Всем – с аллахочками или христочками
У подушки, чтоб лучше спалось и снилось
Про красивое что, чтобы завтра оно случилось.
Про зеленое что, чтоб оно становилось синим
К окончанию дня...

Не бойся, вечность, мы тебя не покинем...



galkin-brusilov.weebly.com