Стихи без банальностей. Инструкция

Слушай сюда, паэтёнок, душа ты наша неприкаянная! Тётушка Прибауточка сейчас тебе всю правду-матку выложит, как стихи печь, чтоб они не пресными калачами были, а с изюминкой да перчинкой. А Ируська вон, злыдня писюкатая, со своими пятью копейками уже в дверях маячит.

Ну, подставляй уши, записывай на манжетах!

 Про «Любовь-Морковь» забудь, как про страшный сон

 Голубчик мой, ежели ты собрался рифмовать «кровь» с «любовью», а «розы» с «морозами», то лучше иди сразу в управдомы. Грош цена такому рукоделию! Ищи слова такие, чтоб они друг с другом как кот с собакой — сначала искры, а потом не разлить водой.

    Ируська: Ага, и про «сердце-дверцу» забудь. Сейчас даже в караоке за такое микрофоном бьют. Хочешь драмы — рифмуй «любовь» и «столбов», вот это будет жизненно.

   Глаз должен быть как у орла, а не как у сонной мухи

  Не пиши про то, что все и так видят. Что небо синее — мы и без тебя знаем. Ты мне скажи, что оно сегодня цвета недозрелого крыжовника или как застиранный халат твоей соседки. В деталях вся соль, милок!

    Ируська: Тёть, ну какой халат? Паэтёнок, пиши так, будто у тебя камера с макросъёмкой вместо глаз. Заметил соплю у ангела на барельефе — вот об этом и пиши. Это и есть искусство, а не ваши «дискретные дали».

   Не пускай патоку в тетрадку

 Бывает, читаешь — и так сладко, аж зубы сводит! Соплей не развози, пафосом не капай. Пускай в твоём стихе будет немножко дёгтя, немножко самоиронии, чтоб читатель не заснул в луже мёда.

    Ируська: Перевожу: если пишешь про закат, добавь туда запах чебуреков из ларька неподалёку. Реализм — лучший антидот от банальности. И не смей называть женщину «музой», она тебе не экспонат в Эрмитаже.

  Ритм — это не рельсы, по которым трамвай катится

  Ты, конечно, размер соблюдай, чтоб язык не сломать, но иногда и споткнуться полезно. Пусть строчка иногда брыкается, как молодой телёнок, — это и есть жизнь!

    Ируська: Только не надо оправдывать своё неумение попадать в такт «авторским видением». Сначала научись танцевать вальс, а потом уже дергайся в конвульсиях авангарда.

  Кради как сорока, да прячь как лиса

  Читай всех подряд — и классиков, и тех, кто на заборах пишет. Набирайся словечек, как собака репьев. Но не списывай! Перемешай всё в своей голове, чтоб на выходе получился твой собственный винегрет, которого свет не видывал.

    Ируська: Короче, если спёр метафору у Бродского — перекрась её в кислотный цвет и пришей ей хвост. А вообще, паэтёнок, меньше думай о вечности, больше о том, чтоб тебя не захотелось пролистнуть через две секунды.

  Ну что, соколик, уложилось в голове-то? Иди теперь, поскрипи пёрышком, да не забудь: стих — он как пирожок, должен быть горячим и с начинкой, которую никто не ожидал!

Ируська: И не забудь выкинуть эпитеты «прекрасный», «дивный» и «чарующий» в мусоропровод. Удачи, гений недоделанный.

Ох, батюшки, гляньте-ка, кто из тумана выплыл! Аполлинарий наш, Пустозвонный! Весь в шарфах, в очах — экзистенциальная тоска, в кармане — дырка от бублика, зато гонору — на три тома собрания сочинений.

Ну, проходи, Аполлинаш, присядь на краешек, просвети молодёжь своим «высоким штилем».

 Эфирная зыбкость и метафизический туман

  Mon petit ami, послушайте зов вечности. Не смейте опускаться до презренной ясности! Стих должен быть как предутренний туман над болотом небытия: вроде что-то квакает, а что — не разобрать. Ищите слова, которые не значат ничего, но звучат как хрусталь, падающий в бездну. Если читатель понял, о чём вы написали — вы проиграли как демиург. Настоящая поэзия — это когда даже автор к утру забывает, что хотел сказать.

    Ируська: О, началось! «Трансцендентальный кисель» подвезли. Паэтёнок, слушай его больше: если нагородишь три короба умных слов типа «флюиды» и «когнитивный диссонанс» без смысла, тебя не в классики запишут, а в генераторы случайных фраз. И вообще, Аполлинаш, сними берет, в помещении находишься.

  Пауза — мать порядка

  Тишина важнее звука. Оставляйте между строками пустые пространства, бездонные каверны смысла! Пускай ваш стих задыхается, пускай он состоит из одних многоточий… В них — шёпот звёзд и трепет увядающих орхидей моей души.

    Ируська: Ахаха! Аполлинарий, это называется «забыл текст», а не «каверны смысла». Паэтёнок, не ведись. Многоточия в стихах сейчас — это как стразы на спортивках: дёшево и выдаёт отсутствие вкуса. Хочешь сделать паузу — сделай её так, чтоб у читателя сердце ёкнуло, а не чтоб он подумал, что у тебя чернила в ручке кончились.

Тётушка Прибауточка: Ну вот, теперь полный комплект! Ируська кусает, Аполлинарий в облаках витает, а я посередке стою, за тебя, паэтёнок, переживаю. Ты уж выбери: или с землёй матушкой связь держать, или в эфирах полоскаться, но главное — не будь скучным, как прошлогодняя газета!

Ируська: И не вздумай рифмовать «кровь» и «закрой» — я передумала, это тоже уже банально. Рифмуй «любовь» и «плов». Сытно и неожиданно.