Невидимый монтер

   Звезды неспешно выбирали себе места на еще чуть светлой от дальнего заката вечерней синеве, поочередно вспыхивали и надежно обосновывались в небесной ткани. Словно театральный реквизит, сотканный умелыми руками, застывал, будто охлажденный и привычно взирал на людей. Неподвижными софитами из окон домов тускло подсвечивалась панорама города, фары машин изображали вечное движение мира человека...
    Озябшими пальцами левой руки он застегнул верхнюю пуговицу куртки и ближе к глазам натянул шапку. Интересно, а смогу ли я найти дорогу по этим звездам?.. А о чем думают, глядя на них другие?.. Например, друзья, живущие теперь так далеко?..
     В городском небе изредка медленно пролетали аэронавигационные огни. Левое красное, правое зеленое... Всплывало в памяти светооборудование крылатых и бескрылых летательных аппаратов. По конфигурации огней можно определить, в какую сторону движется ночная птица... Вот и вертолет. Кажется, он здесь разрывает винтами воздух каждый вечер... Куда и зачем?.. Вспомнил винтокрылых боевых машин в пору афганской войны. Парами и четверками, а порой и большими группами они отрывались от взлетной полосы, задрав вверх хвосты, и стремительно уходили в мрачное военное небо... Пыль надолго повисала в воздухе, который пропах металлом, натруженным от постоянной работы, выхлопными газами и тлетворной тревожной неизвестностью... Вернуться ли?..
    Здешний воздух, казалось, подавали из училищной курилки или прокуренного, словно в далекой юности, полутемного тамбура вагона поезда Москва – Александров Гай... На любом участке пешего пути по городу можно было окунуться в сигаретный дым. На остановках в ожидании автобуса, возле магазинов и на ходу по тротуару дымились в руках источники дыма. Чаще эти руки принадлежали женщинам, девушкам: сумки и детские коляски в одной, сигарета в другой...
    Вот и вспомнил, как в ночном поезде, когда вагон раскачивался на быстром ходу, и тяжелая дверь резко открывалась и с силой била по стальной раме в тамбуре. Люди сновали взад-вперед, друзья-курсанты, упершись во влажные стены спиной и ногами, подолгу курили, глядя в мутное окно. Вышли покурить в очередной раз... Вдруг женская рука на мгновение мелькнула из гулкого темного проема между вагонами и тут же дверь ударила по тонким пальцам. Алая кровь ярко вспыхнула на белой  нежной коже и сразу полилась на железный пол... Ужас охватил всех, кто видел и слышал. Женщина вскрикнула от боли и пыталась чем-то прикрыть и унять кровавый фонтан... Все, что было у друзей-курсантов – носовой платок из его кармана. Быстро обмотав им ладонь незнакомой женщины, он простился с маминым платочком. Подарком на память в день расставания... Через многие годы мысли об этой утрате становились все горше... 
     Звезды в тот далекий вечер скрывались за низкими зимними облаками, и поезд увозил друзей от места трагедии все дальше. Но в тамбуре на полу оставалось темное пятно, и курить там уже не хотелось...
    Город засыпал медленно. Окна домов долго переглядывались друг с другом, словно состязаясь, кто дольше будет светить. Во всех окнах жили люди. Звезды тоже куда-то смотрели. Быть может, их научили различать людей. Например, на плохих и хороших... Хотя светили одинаково всем... Равнодушие звезд передается людям. Люди бросают окурки и все, что им попадается в руки во время движения по городу и звездам не стыдно за них. Декорации не участвуют в действе. Не пора менять реквизит?.. 
     Еще раз посмотрел на ночной спектакль уже из окна. Горящими окурками сновали редкие авто, мелькая фарами меж домов и деревьев. Звезды безмолвно и равнодушно вращали ковш Большой Медведицы. Будто невидимый монтер сцены усилием воли...