Страница 46 из дневника Лёни датируемая 19. 09. 22

«Не знаю, насколько святыми бывают люди, когда они женятся и выходят замуж за иноверцев, но все-таки желающих приобщиться к вере. Мне кажется, вряд ли царь Николай II унижал или бил свою жену, да и жена его тоже вряд ли била или оскорбляла. Да, нужно быть мудрым, чтобы быть святым. Нужно быть святым, чтобы быть мудрым. Некто тз святых писал: «Есть грехи и явного блуда: если кто из приносящих покаяние живет в брачном союзе, не освященном Таинством Церкви, кайтесь с горькими слезами покаяния, ибо вы проводите жизнь в блуде! Просите Господа освятить ваш брачный союз Таинством Церкви, в каком бы возрасте вы ни были. Господи, прости нас, грешных!» Чтобы швырнуть в свою жинку предмет обихода и весьма твёрдый, надо быть соотвествующим контингентом, лучше всего для этого — перестать читать книги на начальном этапе, потом можно достигнуть этого совершенства, конечно, — не думать. Я, например, никогда не любила своего мужа, и это было взаимно. Да и не муж он мне был. Мы не венчались. Как-то даже смешно могу привести в пример фрагмент кино: «Якобина с детства не любила меня, и, нужно отдать ей должное, сумела вызвать во мне ответные чувства. В церкви на вопрос священника, хотим ли мы стать мужем и женой, мы дружно ответили — нет — и нас тут же обвенчали. После венчания мы уехали с супругой в свадебное путешествие: я — в Турцию, она — в Швейцарию, — и три года жили там в любви и согласии.» После развода с мужем я была согласна страдать от холода, голода, унижений, нищеты, проживания на улице, угроз убийц и попыток исполнить угрозы, лишь бы только не с ним вместе под одной крышей, лишь бы только не с ним, и, собственно, я и страдала, держала слово, и когда бывший муж вернулся, предложив жить с ним снова, желая помочь, я вежливо отказала, про себя подумав: «Нет, лучше смерть, чем жить с тобой.» Не сказать, что это Мюнхгаузен. Нет, это не то кино. Все мои любовники только притворялись моими любовниками, а именно делали вид, что я их очень люблю, чтобы никто не подумал, что наша любовь — насилие. И не было хоть одного человека, с которым мне не было бы противно целоваться. Конечно, бывший муж, помимо прочего, захотел угостить меня в ресторане, но меня вдруг затошнило от одной мысли — есть с ним за одним столом еще и за его счет. Есть люди, от которых брезгуешь и любезностей, и угощений, и приняв их, презирал бы себя. Дело в том, что бывший муж договорился с камрадами убить меня. А это несколько обидно. И им, так как у них не получилось. Поэтому они решили избавиться от меня другими методами, какие приняты в обществах преступного направления маленьких и больших соучастников, которые как опытные рецидивисты научились запутывать полицию самым эффективным методом, говоря, что они друг друга не знают, и связей, порочащих их, не имеют. А что это ты, Стенька Разин, совсем как баба стал от своей княжны? Делай доброе дело, и бросай его в воду. Должок за тобой! Должок!»