Сноходец Дом

Следующая неделя была на волне окрыления от встречи во сне. Это довольно странно, если подумать, но для того, кого утянула рутина одинаковых дней, а такие вещи, как алкоголь и наркотики, были неприемлемы, оставалось уповать на своё воображение и осознанные сны.

Радость в жизнь стала возвращаться через то, что казалось обычным делом ещё несколько недель назад.
Когда состоится следующая встреча?
Куда занесёт очередная струна?
А Бастет — она где-то там, наверно, также будет ждать встречи?

С этими мыслями Ванёк щёлкал каналы на телевизоре, не пытаясь что-то найти, — просто механическое действие на фоне активных раздумий.
Настроение под вечер было мягким, посему было решено не объедаться чем-то тяжёлым, и выбор пал на молоко и морковные печенья.

Засыпалось сладко, плавно — давно такого не было. А завтра выходной, будильник будет молчать, можно полностью отдаться любимому занятию.

Сфера была пульсирующей. Это весьма странно: как будто в её центре что-то дышало, колыхая её очертания.
Выбор пал на розово-золотой цвет с запахом взбитого земляничного крема. Рывок — и вот.

Это было довольно сложно описать по причине остолбенения Точа от увиденного.
Девичник из ванильных американских фильмов. Пять девушек лет девятнадцати сидели в гостиной, смеялись, обсуждали парней, дрались подушками и, как назло, были одеты в те самые ночнушки, которые нарочито акцентировали внимание на всех прелестях их тел.

Что ему тут делать, он не особо понимал, хотя пошлые мысли лавиной захлестнули Точа.
Было принято решение пойти на кухню — благо туда можно было пройти, не пересекая гостиную.

На кухне сидели ещё две девушки, изрядно накидавшиеся пивом.
Взяв баночку пива, Точ почувствовал чью-то грудь, упиравшуюся в спину, и руку в области паха.

— Мадам, как ваши дела? — спросил Точ, борясь со стеснением.
— Замечательно, красавчик. А ты кто?
— Я эммм... Гость.
— Отлично, гость. — Вторая девушка пододвинулась ближе на барном стуле, сев прямо перед ним.
— А мы тут сидим, скучаем. Можешь нам помочь?

Ох... Как бы вам сказать... Кровь закипала, желание стать похотливым животным и получить всё от ситуации потихоньку брало верх.
Жадные томные взгляды случайных спутниц, тихие вздохи дрожащими, напряжёнными, тихими голосами и движение подтянутых тел в облегающих ночнушках не оставляли ни шанса.

— А можно? — сзади послышался голос, и рука скользнула под резинку трусов, мягко приближаясь, как...

Звонок выдернул Ванька из рая.

— Кто там?!!!!
— Тимофей!!!! Как ты мне.....
— Алло.
— Спишь?
— Да! Че хотел?
— Да, забей тогда. Спок.
Послышались гудки.

— Да ёп твою, Тим!

Недовольно ругаясь, погрузиться в сон было легко, но вернуться уже не выйдет.
Злобно комментируя ценность Тима, Точ потянулся к первой попавшейся струне цвета хаки с запахом морозного утра. Рывок.

Он оказался дома. У себя. Там, где он не был уже много лет.
В открытое окно затягивало морозный воздух. На кухне мать готовила оладьи, а маленький Ванёк сидел в зале и смотрел мультики — ему было лет шесть.

— Суббота, — улыбнулся Точ, прослезившись от своих воспоминаний.
Сейчас «Играй, гармонь» как всегда прервёт сеанс утренних мультфильмов.

На кухне сидел дедушка, наливая сгущёнку из банки в маленькую тарелку, макая в неё первые неудавшиеся оладьи.
Но чей это сон? Точ не понимал.

— Ваня, иди есть, пока горячие! — позвала мать.
Это мой сон. Чего стоишь? Садись давай, — сказала она, смотря на Точа.
— А как ты меня узнала?
— Я что, сына не узнаю? Давай садись, пока горячие, потом гулять пойдёшь.

Это были самые вкусные оладьи. Те самые, из детства.
Маленький Ваня уже оделся и ушёл кататься на горку с текстолитом, а Точ так и просидел со своей мамой на кухне, кушая оладьи и наслаждаясь своим самым беззаботным временем до самого утра.