Смысл пробуждённого лета

Я входил под своды, где камень помнил века,
где дыхание праха звучало как голос пророчеств,
где огонь на жертвенниках ел имена,
и тени склонялись, как древние рощи.

Я нёс в ладонях сияние собранных дней,
всё, что сердце сумело собрать из вселенных:
золото веры, пыль откровений,
и тихую жажду коснуться Тебя.

Я возносил это пламени строгих алтарей,
где лики богов, словно скалы, глядели сквозь время,
где каждое имя звучало, как приговор,
и судьбы крошились под тяжестью веры.

И казалось — ещё один шаг,
ещё одно слово, ещё один вздох —
и ткань расстояний раскроется светом,
и встреча разверзнется как небосвод.

Но тишина разрасталась внутри этих стен,
как бездонный колодец без звука и дна,
и шёпот молитв рассыпался пеплом,
в котором терялась живая волна.

Я смотрел на огонь — он пожирал мои дары,
словно жадное время, лишённое смысла,
и в этом огне исчезали миры,
что я приносил как дыхание искры.

Тогда во мне поднялась глубина,
словно океан, разомкнувший границы,
и я увидел: здесь нет Твоего Лица,
здесь только отражения, утратившие Творца.

Я собрал своё пламя обратно в грудь,
каждую искру, каждый зов, каждую силу,
словно возвращал себе забытый путь,
словно жизнь отзывал из чужого светила.

Алтари задрожали в своём величии,
когда пустота оголила их суть,
и боги, державшие страх как оружие,
стали тенями, утратившими путь.

Я вышел за порог, где ветер живой
касался пространства без имени и формы,
где каждый вдох раскрывался Тобой,
и каждая клетка звучала как дом.

И вдруг — без молитв, без священных речей,
без жертв, без условий, без поиска знаков —
Ты вспыхнул внутри, как изначальный луч,
как Источник, забывший о всяких преградах.

И стало ясно, как утро без слов:
встреча случается в пламени сущего,
где нет расстояний, богов и миров,
где только Единство, живое и звучащее.

И храм, что молчал под тяжестью лет,
растворился в дыхании этого Света,
как сон, что теряет последний ответ
перед Смыслом Пробуждённого Лета.