Живая плата

Я не из тех, кто ждал принца у башни,
Кто верил в сказки, где всё так легко.
Мой мир — бетон, где каждый день вчерашний
Пропах бензином, пылью и тоской.
Я шла сквозь толпы — лиц пустых парады,
Сквозь лайки, посты, новости, враньё.
И думала: нет больше той награды,
Что называют «счастьем» и «моё».

И тут — ты. Не герой. Не идеал. Не мачо.
С помятой курткой, с цинизмом в глазах.
Тот, кто, как я, давно не ждал удачи,
Кто видел правду в городских слезах.
Ты подошёл и закурил, как будто
Мы вечность ждали этот нервный дым.
И в эту грязную, промокшую минуту
Весь мир вокруг вдруг сделался чужим.

Ты — мой пожар. Мой ток под самой кожей.
Энтузиазм последнего бойца.
Я думала, что так уже не можешь —
Гореть, сбиваясь с ритма и с лица.
Мы мчимся в ночь под хриплый смех и песни,
Нам не нужны ни карты, ни пути.
И пусть весь мир кричит, что мы не вместе,
Что нам друг в друге света не найти!

Плевать. Я вижу этот свет в изломе
Твоей улыбки, в горечи морщин.
Мы — поколение, живущее в разломе,
Средь тысяч лживых и простых причин.
Нас научили не любить, а прятать
Свои рубцы под саваном из слов.
Но я в твоих руках готова плакать,
Срывая цепь бессмысленных оков.

И я не понимаю этот космос,
Зачем летят планеты в пустоту,
Зачем нам дан короткий, хрупкий возраст,
Чтоб вечно спотыкаться на лету.
Но я смотрю в твои глаза, и знаю:
Мы — две ошибки в коде бытия.
И в этой сломанной системе я прощаю
Вселенную — за то, что есть и я, и ты.

Да, наша нежность пахнет не духами,
А сигаретой, брошенной в асфальт,
Промокшими осенними ночами,
Где в подворотне правит только мат.
Любовь — не вальс, не розовая вата,
А драка в баре, ссадины и кровь.
Но я за эту грязную, живую плату
Готова вечность проиграть тебе. И вновь.

Ты — мой ожог и моё оправданье.
Ты — вся та грязь, что сделалась святой.
В эпоху общего, пустого увяданья
Я — наконец — дышу. Дышу тобой.