Два профессора

СДВИГ ПО МЕРИДИАНАМ
Глава 8-я. Два профессора

Уже 18-го Марта 1917-го года Семен Семенович, управляющий сельскохозяйственными угодьями и огромными стадами овец, принадлежащими донскому магнату – казацкому полковнику Дончаку, знал об отречении Николая Второго от власти. А 20-го Марта этого - же года он сказал себе: «На Бога надейся, а сам не плошай! Нужно быть готовым ко всему!». И уже 25-го Марта в его кабинете сидели два профессора, кандидаты на преподавание геологии и биологии в будущем Высшем учебном заведении города Ростова, предполагаемом открыться только в июле того же года. Профессора, которых мы назовём ниже, надеялись и себя так нацеливали, в этот неровен час. А как оно получится знает только Бог … и то не всегда. Сейчас они были в кабинете Семёна Семёновича.
Семен Семёнович изменил привычку и в его кабинете были поставлены два стула для посетителей., чтоб беседовать на равных. Широкая приветливая обезоруживающая улыбка, как всегда, так и на сей раз была прологом к его разговору и ожидающему успеху. Он редко ошибался.
– Господа, вы с дороги. Я не буду сейчас кормить вас баснями, пообедаем в нашем скромненьком, но хлебосольном ресторанчике. Потом отдохнёте, поспите, а завтра к делу. Но прежде назовите ваш ежедневный гонорар. Это займёт несколько минут. Не стесняйтесь. –
Один из профессоров вынул блокнот оторвал там лист бумаги, и, не согласовывая с коллегой, написал желаемую цифру, и подвинул к Семён Семёновичу. Управляющий взглянул мельком, вскинул брови и сказал
– Да господа, от скромности вы не умрёте. Но каждый знает свою цену. Согласен. Возьмете ассигнациями, или золотом? Я сию же минуту оплачу первые пять дней, и так каждую пятидневку. – Тот же, что писал записку, вынул расчёску из верхнего карманчика пальто (были такие пальто), причесал бородку, откашлялся и сказал: –
– Не ровен час Семён Семёнович, а у нас семьи – лучше золотом.
– Вы очень здраво мыслите, господа, а здравость – залог к успеху. Я и надеялся на ваше здравомыслие, поэтому к вам обратился. Он залез в свой сейф, устроенный незаметно в стене, отсчитал нужную сумму, высыпал золотые монеты в красивую маленькую шкатулку, что взял там же, положил ближе к посетителям и сказал –
– Получите! – Оба профессора встали, но замешкались. – Семён Семёнович улыбнулся ещё ярче и открыл крышку шкатулки. Золотые маленькие диски приветливо сверкнули яркой улыбкой двум корифеям науки, – а Семён Семёнович добавил – если бы там был динамит, то рисковал бы и я тоже. Но, впрочем, ваша осторожность сейчас оправдывается. Вы господа – думающие с осторожностью. Ладно – это было эмоциональное вступление в предлагаемую тему. Ну пошли. Повара нас заждались.
Он их провёл через известный зал с двумя волками в огороженной круглой яме.
– Загляните, господа, вот наша визитная карточка. Только загляните, знакомство с ней мы продолжим в процессе сотрудничества. – Профессора увидели внизу четыре светящихся глаза и ослепительно белые челюсти с огромными клыками двух зверей и сразу отшатнулись. Казалось холодок пробежал по их спинам.
– Не пугайтесь, господа! – Это очень мирные зверюшки, но до тех пор, пока кто-то не нарушит устав нашего скромного посёлка. Пошли, нас ждёт экипаж и через пять минут обед. Там и поговорим о наших правилах. – Профессора от испуга были готовы отказаться от сотрудничества, но их, как канатом удержали золотые монеты, что уже грели карманы и души.
Роскошный экипаж запряжённый в тройку белых скакунов подвез их минут за пять к прямоугольной ничем не примечательной одноэтажной постройке. В прихожей он предложил снять пальто и предупредил, что в этом здании обслуга по карманах не шастает. Профессора чуть покраснели. Значит деле боялись за свой щедрый аванс. Но они ещё были под впечатлением огромных белых клыков.
Когда зашли в центральный обеденный зал, спустившись на четыре ступеньки вниз, то оба ахнули! Про волков сразу забыли, а один из них упал на колени стал рукой гладить по полу.
– Это невероятно! – вскрикнул он. – Это же корунд! Чуть мягче алмаза и такая подгонка, и такая обработка! – Такое панно должно было появиться в современном мире только через века! – После его слов и другой профессор наклонился, опустился на колени и стал визуально изучать пол.
 – Невероятно! – тоже воскликнул он. – Видел я панно Ломоносова, но там не та подгонка, и камень только из мрамора и мраморовидного известняка! Откуда, Семён Семёнович?!
– Да вот и я не знаю откуда, а обнаружил мой прадед, или дед, и построил над ним это здание.
– О, господи! Так это даже не современное творчество!?
– Отнюдь нет, и уходит оно в века. Но вы, по вашему желанию можете над ним поколдовать, когда закончим основную работу … как бы безразлично сказал Семён Семёнович.
– Да! – сказал один из профессоров – Танаис хранит много не разгаданных тайн. Я согласен думать, что в бассейне реки Дона, параллельно с африканским континентом тоже зарождалась человеческая культура. – и может не одна.
После аханья над мозаикой пола они обратили внимание и на кресла.
– О! Господи, а кресла то откуда?! – Это же настоящая крокодилья кожа и чёрное дерево с такой изящной резьбой! Я даже не знаю к какой эпохе отнести такую резьбу и её тематику. В нашей – я ничего подобного не видел, а видел я много и не в одной стране. Я согласен над этой загадкой работать годы. – При этом Семён Семёнович как то странно улыбнулся и сказал –
– Мы русские люди – вначале хлеб насущный, а потом с полным желудком и воспринимается всё невероятное по уму. А вы настоящие ценители. Многие смотрели нашу мозаику, но только на вас она произвела такое огромное впечатление.
Семён Семёнович умел удивлять не только хлебосольством. А здесь – просто из озорства. Просто посмотреть как воспримут очень редкие артефакты специалисты.
Первый шок удивления от неожиданности прошёл, и Семён Семёнович начал удивлять профессоров своей кухней.
– Да, Семён Семёнович, вы удивительный человек как личность и удивлять можете своими неординарными действиями, начиная от гонорара нам предложенного. Не знаю как мой коллега, но я готов остаться здесь и работать под вашей эгидой – сказал один профессор.
– Что вы Степан Максимович, кажется так вас величать, сказал Семён Семёнович и заглянул в свой блокнот – да, так! Если мне не изменяет память, то словом эгида древние греки называли щит бога Зевса. Помилуйте, господа, куда мне до Бога?!
– А вы хитрец, Семён Семёнович, прикидываетесь эдаким простачком, а имеете такие глубокие знания! Да и коллекция у вас … это вот … начиная от волков. Оно то всё хорошо, но не дай Бог эти «милые» зверюшки приснятся глубокой ночью!
– Не беспокойтесь Элистрат Харитонович, видите имя я ваше запомнил. Вы будете ночевать в отдельном номере и для вашей безопасности ... под замком. А мои зверюшки открывать сами замки не умеют. – На слове под замком профессора переглянулись. Потом один из них спросил –
– Это как под замком? Мы что и в туалет не сможем выйти?
– Не беспокойтесь, господа, девятнадцатый век на дворе, всё предусмотрено в ваших спальнях.
– Да мы то не того … но как то жутковато … спать под замком – как арестанты. – Другой профессор добавил –
– Ну уж нет, Семён Семёнович! Под таким строгим надзором мы работать не умеем. Если мы здесь будем невольниками, то забирайте своё золото обратно и мы уезжаем.
– Что вы, что вы, господа! – Это ж только образно. Вы, если пожелаете, то закроетесь изнутри и воля ваша. А вот насчёт уехать, господа, то не получится. Когда вы забирали золото со шкатулки, то невольно подписали и свой контракт и уедите только после окончания работы, как порядочные люди. А порядки – есть порядки. В нашем посёлке, как в отдельной административной единице они вот такие. Здесь все их соблюдают. Кушайте, господа.
Профессора как-то сникли, но стали молча кушать. Видимо полагая, что в данном случае желудок на первом месте, а остальное после его насыщения ... Тем более обильный стол очень щекотал профессорские ноздри. После первой рюмки рябиновой настойки и куска мяса неопределённого происхождения, но очень вкусного, и хрустящих огурчиков, один из профессоров поднял голову и посмотрел на неброскую противоположную стену. Мы о ней уже писали, но то смотрели не специалисты.
– О, матка Боска! Дай подойду поближе к этому шедевру.
– А вы оказывается поляк по происхождению – заметил Семён Семёнович.
– Да, было дело – ответил профессор дожёвывая огурчик и поднимаясь с кресла. – В некоторых неординарных случаях происхождение вырывается наружу, как бы его не прятал. А этот случай особый! О этих шедеврах должен узнать мир! А вы их скрываете! В учёном мире сказали бы Семён Семёнович, что вы большой преступник! Поймите меня правильно! – И он подошёл к стене. Через минуту он воскликнул –
– О! Боже! Коллега подойдите сюда! Смотрите рисунок в движении, если на него долго смотреть! – Подошёл второй профессор, снял очки и тоже начал разглядывать. Потом сказал –
– А вы правы коллега, рисунок как бы уходит в глубину, исчезает, и вновь появляется! – Потом повернулся и обратился к Семёну Семёновичу: – Вы обладаете шедевром мирового значения, дорогой! Это ж надо! И в такой глуши! – Мой коллега прав. – Не показать его народу и руководству страны – я бы не рисковал …
– Господа, может вам случалось видеть картину Тициана «Святой Себастьян» весь утыкан стрелами и кровит? – Спросил Семён Семёнович.
– Не приходилось – как то одновременно ответили оба профессора.
– Так вот, там такой же рукотворный эффект только красками. Глаз присматривается и появляются дополнительные цвета, те из которых составлено целое. Потом глаз устает и дополнительная цветовая информация исчезает. На самом деле появляется визуалное цветовое движение. А здесь сверх отличная полировка дала тот же эффект.
– А вы дока оказывается, Семён Семёнович! И почему вы не директор Русского музея, что в Питере?
– Знаете, господа, мне и здесь как то хорошо. После знакомства с шедеврами, господа, продолжим обед. Жареная стерлядь, не дай Бог, обидится. Да и суп из молодого барашка. Он очень вкусный, пока горячий. – А сам думал: «Теперь проблема, чтоб ни один из этих учёных не добрался к телеграфу. Они ж, дурья их голова, раструбят на весь мир о том что должно быть в тиши и достичь своего настоящего понимания. А то будет так –  артефакты дожили до этой поры, а тут – бац! И на тебе! Во вторых это собственность наших родственников в далёких поколениях. Мы первооткрыватели»!
Он постучал по столу ложкой, и тут же появился усатый казак в белом полушубке и в папахе набекрень. Семён Семёнович, показал ему вроде мелочный знак правой рукой, казак сказал: «Есть, исполним немедленно»! И исчез. –
– Это, господа, я предупредил его, чтоб экипаж был на месте и отвез каждого из нас на послеобеденный покой. – Профессора, чуть обеспокоенные знаками Семён Семёновича,  успокоились и налегли на вкусный бараний суп. Пока он не остыл. Один из профессоров проявил интерес и спросил –
– Семён Семёнович, а за харчи вы будете вычитать из нас, или нет?
– Не беспокойтесь господа – это чистейший альтруизм. – Профессора довольно закивали головами и накинулись на жаренную стерлядь. Когда они при полном молчании, насытили желудки, то запивая их содержимое терпким сухим вином, один из них спросил: – Семён Семёнович, ни на полах, ни на панно, что на стене мы не видели швов. Они что – единое целое? – Это же невозможно!
– Полы – не знаю – ответил хозяин, а вот панно на стене из квадратов по пятьдесят шесть сантиметров и шесть десятых миллиметров. Точнее мы померять не смогли.
– Странно, что за кратность такая?
– Это выяснят наши последователи – ответил Семён Семёнович.
– Нет, уж коли мы здесь – ответил один профессор – то должны все вывести на чистую воду и передать нашим благодарным последователям.
– Господа учёные, вы будете делать только то, за что я вам плачу деньги, в остальное вникать, в то что является моей собственность, я ставлю запрет … и довольно серьёзный.
– Ну, знаете ли … начал речь один из профессоров, но тут же замолчал.
– Мы бы прославили и вас … – добавил второй профессор.
Семён Семёнович пропустил его реплику, и не нуждаясь в славе, сказал: –
– Еси вы считаете, что уже насытили свои желудки едой и напитками, то я доставлю вас в приготовленные для вас покои. А завтра на работу. – Если ещё чего то хочется, то вот ещё грибочки нашего особого приготовления. – Как только он сказал про грибочки – зал наполнился пряным грибным духом. Игнорировать его было трудно.– И профессора накинулись на грибы, приговаривая –
– Ну, Семён Семёнович, умеете вы удивлять …
– Умею – ответил тот.
После грибов профессорам захотелось ещё посидеть здесь, порассуждать о том как много человек знает, и о том, если судить по эксклюзивной мебели этого зала, и про панно неизвестного происхождения, и  неизвестной технологии их изготовления – то как много он не знает. Ну ничего, если у профессоров в руках оказались такие артефакты, то мир узнает и они вместе с хозяином артефактов будут прославлены на весь мир. Только как вот с новой властью?
Потом у профессоров голова пошла кругом. Всё завертелось, закружилось. Пол почему-то полез на потолок, и всё на нём держится, не падая в тар-тары. Рисунки ожили, появились то ли животные, то ли деревья небывалого вида, затеяли драку. Полилось много крови, чтоб вместо воды тушить пожар, что возник на Луне. А Луна со скоростью пассажирского поезда стала приближаться к Земле. И она приближается не просто так, а её тянет паровоз, выбрасывая огромные сгустки дыма, превращающегося в чёрных лебедей, и профессора вместе с Семён Семёновичем, у которого голова переформировалась в голову ишака, ловят этих лебедей. Но огромные его уши зацепились за другие небесные объекты и никак не могут оторваться. Они с коллегой, слава Богу, удерживают в своих руках вожжи и управляют всем миропредставлением. Потом всё посерело, исчезло, появилось вновь ... и исчезло насовсем.
Проснулись оба профессора, одновременно. Обстановка незнакомая, но мирная. Они в кроватях, в исподнем, но когда раздевались и как ложились не помнят. Между кроватями стол, на столе графин, похоже с вином. Два фужера – значит с вином. Горой разные разносолы и копчёности. Голова осётра раскрыла пасть прямо на профессора. На каждого. Значит два осётра, но ориентированы в противоположных направлениях. Запах копчёной баранины и свежих огурчиков. А зима. Значит недалеко и теплица.
– Что это было? – Спросил один профессор у другого.
– Дайте опомнится – ответил тот. – Похоже в Раю мы, но ангелов не видно, а на душе так легко.
– Подождите! Я помню какие то обрывки, но они тут же уходят. Какая то полировка … при чём она? – А Кажется мы полировали камень …
– Да бросьте вы! Пропустим по стопарику, а то так, мы и котлованы пойдём копать. Черти заставят.
Пропустили по стопарику. На душе стало ясней. Поняли, что они спали, а сейчас проснулись. Обнаружили в помещении туалет и умывальник с душем. Как в некоторых питерских помещениях. Умылись, оделись и приступили к трапезе.
Как только закончили трапезничать появился без стука казак с усами в белом полушубке, и сказал.
– Господа учёные, хозяин положения и посёлка Семён Семёнович, ждет вас. Я проведу.
– Что значит – хозяин положения? – Спросил один профессор.
– Вот там и уточните. Первым долгом дисциплина. Пошли …