Вальтеру Беньямину

«Навесы, заборы, вольеры» -
тлеет вывеска на кирпичном здании,
и злыми цветами Бодлера
пешеходы модерна изранены.
Это птицы кружат в самом деле
над застывшей рекламы экранами.
Я боюсь птиц, в романе скверном
они будущей смерти странники,

современники и предвестники,
между тонких волокон электрических.
Они дышат дурными вестями,
они двигают смерть практически

в моих мыслях и в небе гаснущем,
где заката редеет конница.
Я делился своими страхами,
как когда то умел, и, может быть,

разучился совсем печалиться,
и не думаю о величии
пустоты или Бога, кажется
я сумел отыскать отличие.

Где пустой, как вагоны поезда,
размышляет о смерти мученик,
там его пустота заполнится
новорожденной любви случаем.

Значит Злой Демиург не покинул нас,
и ни капли страданий в общем-то
не оставил он. Затуманен глаз
и неправильным мнит пророчество.

Пожелаю я самого доброго
пролетающей стае воронов.
Nevermore. С сединою облако
окунёт в себя мою голову.

Под дождём, где не видно слёзы,
грёзы пламенные рождаются.
Не случайно одни мы брошены,
не случайно люди встречаются

и идут по пустынным улицам,
по косе Канонерского острова,
и мечтают о светлом будущем,
и читают со скуки Бродского.