Вот зачем

Он говорит:
— Ну, чего ты? Может, найдёшь ещё себе кого хорошего. Ты же добрая.
А я злюсь:
— Кого найду, где? Как можно найти кого-нибудь, когда есть ты. Один такой на свете...

Передо мной выстраиваются всесветные и несусветные люди: мужчины, женщины и дети. Некоторые смотрят на меня. Оценивающе или просяще, руки даже тянут. У одиноких мисочка в руках пустая, эмалированная, какая была у моего пса в детстве. В моём детстве. Миска чуть ободранная, тщательно вылизанная, её и не мыли никогда. Пёс скулил и юлил, цеплял за ноги извивающимися боками, толкал под коленки. Он думал, если человек, то должен дать еды. А у меня не было. И любви для всех одиноких людей у меня нет, жалость и досада одна на всех. Во мне вообще не было любви, так я думала.

А потом пришёл он.
— Не знаю, зачем любить меня такого?
— Какого "такого"? Что за вопрос. А кого же тогда любить?
Вздыхает шумно, как конь в парке. Он мне на ухо вздохнул, конь тот, я испугалась. А девушка, которую конь с собой привёл, засмеялась. Не бойтесь, говорит, они у нас смирные.

Я трусиха. Знаете, сколько всего боюсь? Как до Луны и обратно. Все так любят, это сейчас модно, а я так боюсь. Особенно боюсь одного примера математического: мир минус он равно... Разница страшная получается.

— Твои слова нужно делить на десять.
— Да хоть на сто дели, я ещё напишу и наговорю. Слова — это моё всё. Они совершенно потрясающие, такие разные! Обожаю с ними играть. Если мне по ночам будут сниться не кошмары, а страшные слова, я согласна. С ними всегда можно договориться, в отличие от снов.

— Ты мне снился.
— И что я делал?
— Сидел спиной ко мне...
Всего я не расскажу. Какой говорящей была его спина, сколько я всего пережила, сидя за ней, как долго не могла вытащить из того сна руку, она не хотела отлипать от его спины... Я знаю, я ненормальная. Но зачем-то это всё нужно.

— Ключик — это про тебя. И сердце тоже.
Это он сегодня написал. И наполнил меня радостью птичьей, дрожью весенних веток, лёгкостью ветра или ручья.

Я больше не пустая. Вот зачем.

19.03.26