Дубль-н ганга

Средь стржычных мяст, которых фифтисят навскидку,
Где водн ксумра карстовых пухстот
Так явен, что пред взором гаваот,
Застегнутый на верхнюю улитку
До ордена седеющих яиц,
Чтоб перед ними дропались на книц,
Стоял Рипеев, угольку подобен.
Къкъ къмънъ вертикальн-надгробен.
Он ждал происхождения Звезды,
Давным-давно в Пустынию упавшей,
Столь восхищен пепехснею ненашей,
Сколь не взошедш на горние сады.
Йе-го бехсмы,
Бехсмысленно отсюда гнать!
Хоть стобраслетной шчиколоткой Матть
Спины по кентру метит меж лопаток.
Он, пробуждая тысячу причин,
На лбу созвал собрание моршчин.
Йи дехспот изо рта его (- Молчи, гнида фашистская! — Мольчу, мольчу!) молщит
Поо, нет, прооо, нет, поро-поро-роо новый мировой порядок.
Не смей дихскредитировать его!
Он пал эн-тэ-эс-си за одного.
Он - заросли венков, где почва колоямна.
Он - короб, погружённый в рыжий грунт.
Он - громкий бунт.
Но это рабский бунт
Против кухарки, а не против пана.
Чучуйте!
Пал от дехспота руки.
Но след за ним,  я зрю, кому шнурки
Я недостоин бантом в пешталеты.
Рипеев!
Ты ему проводником.
А он к тебе назначен двойником.
И вот, в метро спускаются тайком
Бабаями одетые шкилеты.