Сражавшимся за Родину

Укрылось небо чёрным дымом,
Не видно солнца много дней.
Земля изрыта вся настолько,
Трава не вырастет на ней.
Здесь поле битвы, кровь повсюду,
Лежит израненный солдат.
Как много здесь лежит убитых!
Где свой? Где враг? Не разобрать.

Вдруг голосок: "Живой! Родимый!
Сейчас тебя я дотащу.
Ты потерпи ещё немножко,
Ещё чуть-чуть, я дотяну".
И он, ногами упираясь,
Пытался хоть чуть-чуть помочь.
"Оставь меня. Сама спасайся,
Я вижу, что тебе невмочь".

А голосок как колокольчик:
"Ей восемнадцать, то на слух.
Нет, дядeчка, я вас не брошу,
Я дотащу таких и двух".
Уже очнулся на носи;лках,
Его в палатку занесли.
И санитар пытался тщетно
С него снять новенькие сапоги.

"М-да, сапоги то жалко очень.
Ну что ж, другого нет пути".
И ножницами голенище
Стал резать хромовые сапоги.
"Ой, сапоги мои, не трогай,
Ты их тяни, я потерплю".
"Ну что ж ты делаешь, негодник!
И где же вас таких берут?"

"Ты тут не умничай однако", –
Ему ответил санитар. –
"Здесь госпиталь, не санаторий,
И прекращай ты свой базар".
"Ну что у нас тут? Всё понятно.
Готовьте! Этого сейчас!" –
Сказала тихо и спокойно
Совсем молоденькая врач.

"Ну что вы смотрите, гражданка!
Узоров-то чай на мне нет!
Ах, пригласить бы вас на танец,
Да не побрит я, не одет".
"Вот выпишитесь,
Мы станцуем", – сказала тихо ему врач. –
"Сейчас терпите, будет больно.
А если очень – то поплачь".

"Ну что ж вы, доктор, в моём теле,
В кармане будто у себя?
Ну, можно ль как-то осторожней?
Ведь не собака всё же я".
"Я говорила: будет больно.
Терпите, нужно потерпеть.
У вас здесь случай хоть и сложный,
Спасти вам ноги шансы есть".

"Ой, до чего же это больно!
И как же это всё терпеть?
Так мучаться-то невозможно,
Уж лучше сразу умереть".
"Послушайте ещё немного", –
Сказала тихо ему врач. –
"Уже достали половину,
Ещё нам столько же достать".

"Давайте, доктор, зашивайте.
Вас ведь другие тоже ждут.
И сколько я могу лежать здесь?
Чай, не курорт, не в отпуску.
А сапоги куда же дели?
Куда их дел плешивый чёрт?
Ну ничего, вот встану скоро,
И полный дашь ты мне отчёт".

А врач, уверенной рукою,
Из тела пули извлекла,
Зашила рану и повязку
На рану эту нанесла.
Потом сказала: "Уносите!
Готовьте снова чистый стол.
Кто тяжелей – вперёд несите.
Начнём со смертью новый спор".

Она сама ещё девчонка,
С подружками бы ей гулять.
Но, видимо, судьба такая,
И время ей не выбирать.
Она не спит вторые сутки,
В глазах смешалось всё вокруг.
Она не спит вторые сутки,
Ей хоть бы часик отдохнуть.

Вздохнула, портсигар достала
И закурила не спеша.
И потекла слезой упрямой
Вся боль, что видели глаза.
Она на небо посмотрела,
Как безразлична высота.
Потом тихонечко сказала:
"Да будь же проклята война!"