В каморке

"И полусонным стрелкам лень
Ворочаться на циферблате,
И дольше века длится день,
И не кончается объятье."
              Единственные дни.
               Борис Пастернак.

Очаг, что на холсте горит,
в каморке на страницах сказки
не обжигает, не дымит.
Он масляной написан краской.

Тот, кто писал его портрет
для небогатого декора,
не знал про сказочный сюжет,
про важность этого узора.

Пускай у очага согреть
нельзя в холодный вечер руки,
но можно на него глядеть,
поленьев треска слыша звуки.

Когда сырые чуть дрова
дымят слегка, сочась смолою,
вдруг появляются слова,
как в сказке, лишь глаза закрою.

И оживает предо мной
тень пастернаковских объятий,
в каморке пахнущей судьбой,
со стрелками на циферблате.

Я знаю: там должна быть дверь
за незатейливой картиной,
что крепко заперта теперь,
а ключ на дне затянут тиной.

Жаль, у каморки нет окна,
я бы за ним увидел море,
где плещет на песок волна,
сырых поленьев треску вторя.

Там желтый парус вдалеке,
на ключик золотой похожий,
и я держу его в руке,
прохладу ощущая кожей.

Играет занавеской бриз,
с дымком мешая запах йода,
а чайки, вдруг срываясь вниз,
ныряют за добычей в воду.

Пусть нарисовано окно,
как и очаг, воображеньем.
Но дверь и ключ есть все равно,
рождённые стихотвореньем.