Проспект. Гадалка. Бомж

В фонтанах таял свет дневной,
В стакане вечер пенил алкоголь,
Работяги торопились все домой,
Храбрецы шумели всей толпой.

Играла музыка из ресторана,
Разливаясь по вечернему проспекту.
Гадалка так в поток людей ныряла,
Обещая дать на всё ответы.

Ухмылялся одноглазый бомж хромой,
Которому в целом и вопросы ни к чему.
Ведь и так чувствует судьбу,
Уходя в могилу одной ногой.
Гадалка, заметив взгляд бомжа,
Рукой махнула, проклятья прокричав.
Ей мужчину ни капельки не жаль,
У него нет надёжного плеча.

— Ну что Вы, леди, так угрюмы?
Погадайте мне хоть в раз последний!
Погадайте мне на этом, пока ещё не умер! —
Улыбнулся бомж, поднимая палец средний.

— У тебя нет судьбы, ты плешь и только!
— У меня денег нет, но я вполне богатый
Романтизмом, жизнью, толком!
— Да чтоб ты сдох быстрей, урод проклятый!
Засмеялся бомж беззубым ртом
И с улыбкой на гадалку посмотрел.
Отвечать не стал он даме в тон,
Качаясь и едва стоя на земле.
Она дрожит, брюзжит слюной,
От прохлады стучит зубами.
Мат за матом посылается с рукой,
И вдруг слетают украшения с камнями.
— Давай расставим все точки на места,
Кем мне пророчили быть, я тем и стал.
На памятнике Славы имена моих друзей,
Их жизни, как горсть твоих камней...
Старый нахмурил брови, кашлянул в кулак.
— Я повидал немало так и так,
И втирать народу нагло можно.
Знаешь, отчего мне так тревожно?
От рутины ожиданья.
От простого выживания.
У меня нет ни одного желания.
Мою судьбу ты не разглядишь,
И обусловится та тишь
Отсутствием купюры лишь. —
Бомж до гадалки дохромал,
А та, шатаясь пятилась назад.
А он будто страху рад.
Бомж платочек кровью исхаркал,
Снимая куртку рваную с себя,
И гадалке в руки её дал.
А та швырнула куртку, челюстью скрипя.
— Ты так мерзок и никчёмен,
Вонюч, убог и фу, стрёмен.
Твоё помойное тряпьё
Мне не нужно, так что уё...
— Я уловил мыслю твою,
И раз ты хочешь так...
Погадать мне можешь на хую
За недоеденный макдак.

Что за срам-то на проспекте?
Это видеть, слушать жалко.
Вот при лунно-звёздном свете
Долбит бомж гадалку раком.