Тот день

Весь век — по улице, поддёрнутой в пыли,
Где каждый дом считает чьи-то даты.
И в детстве дни рожденья вдаль вели,
На яркие, зовущие закаты.
Тогда в тот День с утра шуршал картон
Коробок, лент, и ожиданье чуда.
И взрослый гость, входящий в отчий дом,
Был, будто бы, посланником оттуда.
Где взрослость — сад за дальним пустырём,
Где можно всё, где мир такой богатый!
И ты спешишь туда, бросая всё,
Зачем щадить года, считая даты?

Но после жизнь сдвигает стулья в круг,
Метнёт на стол померкший свет и рюмки.
И эти Дни – не более чем звук
Звенящих склянок из хозяйской сумки.
Собрать друзей на праздничный фуршет,
Чтоб песня шла, как трещина по раме!
И тост за то, чего в помине нет,
Ну и, конечно, о прекрасной даме.
И нет желанья помнить целый год,
Об этом Дне, подпитанного ядом:
Он всё равно по адресу найдёт.
Зайдёт без стука. И присядет рядом.

А дальше — тише. Цифры, как зола,
Ложатся в столбик сухо и бесстрастно.
Те Дни встречает времени игла,
Низает точно, жёстко, беспристрастно.
Уже не надо ни свечей, ни слов,
Ни лент, ни смеха, ни чужих стараний.
Лишь только б День тихонечко ушёл,
Без пристальных, участливых касаний.
Те Дни живут в одной и той поре.
Они меж двух границ смещают точку.
Вновь день рожденья бродит по земле,
Зачёркивая прожитую строчку.

И всё же в ночь, когда темнеет двор,
И ветер листья шлёт, как телеграммы,
Тот День шепнёт: «Ты вспомни свой задор!
Встряхнись, старик! Гони унынья штаммы!»