Грубая и грустная мистификация

Рефлексирую, эстетствую, ворчу
И распределяю как хочу:
В раны соль, а в сердце миро,
Режу не алмазом, так сапфиром.

Это «ваши руки пахнут ладаном»?
Язвы поливаю щедро ядом я,
Не щажу и не прошу пощады,
Гвозди мы, отверток нам не надо.

ЗАмки – воздух, башни – на песке,
Время завязалось в узелке.
Птицу синюю прикованной держу.
Вы не судите? Да ладно! Я – сужу.

Всё, что золото, то стало белой глиной –
Не вернуть иллюзии в картину.
Не блестит гротеск, зато не пресен.
Что ж, «таков конец у многих песен».

Я привык на всё всегда в пространстве
Острыми углами натыкаться.
И во внутренней гармонии, не скрою,
Образность – отсутствие покоя.

Вечно не в ладу с самим собой,
Ничего себе портретик! Мой.
Скажете, характер Богом дан?
Не характер это! Это план!

(Какая-то циничная картина...
Земных путей достигнута вершина,
А я такую горечь замутил!
Кристалл магический на топливо пустил.

Так это же симптом, наверно,
Запущенного постмодерна?
Заряд. ...3, 2, 1, пуск! Успел!
Ура! Запущен! Полетел!

ПризнАюсь, что уже давным-давно
Смешное горько, горькое смешно.
И рад я этому или не рад,
На полигоне моё имя – «неформат».)