Шахматный гамбит-день лауреата

Дебют

Шестое марта, сьего же года
Началась игра.
Король на троне взвесил вес фигур.
Приказ: «Мочить». У пешек началась игра,
Приказом, что страшней, чем брать в бокал микстуру.
Он боится слететь — так дрожит пьедестал.
Кто споёт его песни, когда он устанет,
И дряхлая рука его писать устанет?
Тут в сетях такое: из каждого поющего рта льются песни, просто аврал.
Над доской маскарад: он ферзя разменял.

Гамбит

Здесь поле в клетку.
Чернота и свет.
Под дряблой кистью дирижера — оркестр теней.
Он рыжий кот, он дал установку: «Нет
Пути простого.
Ты топи — и станешь главным из судей».
Его агенты невидимы, как яд в воде,
Они подносят кружки «пешкам» из свиты,
Чтоб тот, кто пел о светлом, утонул в беде,
А тот, кто не молчал, был  руками за спиной намертво зашитым.

Миттельшпиль.
Атака на ферзя.
Но есть Она. Звезда. Глаза — расплавленный янтарь.
Ее он поднимает на дощатый пьедестал.
Он — краш по жизни. Смотрит на нее, как на алтарь,
И просит, чтобы Хаос ее не достал.
«Я буду трястись от страсти, — шепчет он, дрожа, —
Ее золотые глаза не дадут упасть ей, ее ждёт мировая слава».
Но по доске уже гуляет вражда миража
И сбивает с ног невидимых спутников на части.

Жертва.

Они бежали к свету, но вода лилась из крана,
И каждый глоток истины кончался криком «мат».
Там, в парках этой фальши, где музыка играла,
Оркестр выполнял жестокий ритуал расплат.
Дирижерская палочка указывает: «Бей!»
И пешка бьет пешку, не ведая стыда,убей ее, поднимется? Мы! Да!
Ведь если песня хороша — убей друзей скорей,
Чтоб в этой новой клетке не было стыда.

Эндшпиль

Она горит на троне. Он трясется под столом.
Спутники разбиты, и вода ушла в песок.
Он выиграл турнир? Он стал для мира сном?
Кто споёт его песни? Наступает срок.
Шестое марта. Начало и финал.
Король один. Ферзь — лишь фигура в руке.
Он так боялся, что слетит, но вот — он встал,
И пешки тонут в собственной же воде.

Вечный пат

А рыжий дирижер всё машет дряблой кистью,
Но зал пустой. Лишь эхо лицедея в маске пляшет по углам.
Вы все плясали под его фальшивой мыслью,
Оставив душу  в шахматы своим же палачам.

Тайна благотворительных фондов и меценатов:

«Под маской благотворительности зло не просто играет — оно ставит шах и мат душе, заставляя жертву саму оплачивать стоимость своей гибели, думая, что это плата за спасение.»

«Нет ничего более жестокого, чем благотворительность,
 которая ищет себе зрителей.»

PS:«Зло, совершаемое с добрым лицом, — самое трудноизлечимое зло.»