Реквием разбитых зеркал

В чертогах сердца воцарилась стужа,
Померк закат в заброшенном саду.
Моя душа — замерзшая жемчужина
В немом, густом и призрачном аду.
Я строю храм из пепла и сомнений,
Где вместо свеч — огарки прежних дней.
Среди немых и безобразных теней
Я становлюсь прозрачней и бледней.

Слова любви — как высохшие травы,
Что ветер гонит в серую кровать.
Мы пили яд из золотой оправы,
Забыв о том, что значит сострадать.
Осколки звёзд вонзаются в глазницы,
Луна глядит, как бледный часовой.
Я пролистала жизни все страницы,
Оставшись с опалённой головой.

О, бездна одиночества немого,
Где каждый крик — лишь эхо пустоты!
Я не ищу спасения иного,
Чем прах забытой, выжженной мечты.
Пусть время точит каменные своды,
Стирая след мой с ледяной земли.
В неволе этой призрачной свободы
Мы берега родные не нашли.

К чему мольбы, когда остыло небо?
Зачем стучать в закрытые врата?
Душа алкала не земного хлеба,
Но ей досталась только чернота.
Я вижу сон: в тумане вязком, белом
Плывут гробы несбывшихся надежд.
И я стою с поникшим, слабым телом
В плену своих разорванных одежд.

Никто не вспомнит, как горело пламя,
Когда весна стучалась в эти сны.
Теперь над нами — траурное знамя
И вечный холод мёртвой тишины.
Я ухожу в безмолвные равнины,
Где нет дорог и нет обратных троп.
Там, в глубине таинственной теснины,
Меня отыщет мой хрустальный гроб.

Прощай, мой мир, раскрашенный обманом,
Твои дары — лишь горечь и свинец.
Я укрываюсь саваном-туманом,
Приняв из терний тягостный венец.
Пусть смолкнут лиры, струны оборвутся,
И смоет дождь последние черты.
Мне никогда назад не повернуться
Из этой бесконечной темноты.

Лишь тишина. И пепел на ладонях.
И вечный сон в холодных бастионах.