Перевёртыш

Холодный сбитый бетон ступеней, укрытый мягким и тёплым ковром. Идущее то вперёд, то назад время. Глоток одной капли чистейшей воды, и шорох бархатного алого неба об крыши стройно стоящих высоток.
                Скажи, как ты смотришь
                На то, что мир-то перевёртыш,
                И то не крыши, а лапы.
                Раздуваются шторы,
                Сносится клапан,
                Снова кончаются и новые начинаются споры.

Она поднимается на крышу, не зная даже о том, что это не последний этаж. У края самого пьяница, и его настигают объятия теплее которых только июльский снег. Он мнится хозяином дома, когда настоящий рыдает над золотым слитком, слитым из собственных рук. Это не последний этаж, но ей мнится — крыша. Это не небо — сигаретный дым. И это не хозяин дома, а какой-то наглый пьяница-поэт, и ему по размеру кольцо, которое она носит на шее.

                Шелест крадущихся звёзд,
                Шёпотом строится мост.
                Мною покинут погост,
                И теперь я только твой забредший гость.

— Что же мы делаем? — робко спросила она, беря его за руку, и ощущая крепкую хватку. Пьяница безмятежен, потому что и для него нет верхнего этажа. Только крыша и ласкающее голову небо.
— Падаем...

                Отлив — прибой. Прибой — отлив.
                Скажи, кого и о чём ты молишь?
                Со мной, с горла отпив,
                Посмотри, какой же мир наш перевёртыш.