Овеяна негой, нагой и нелепой, убийственно нежной в холодных руках — протянутых будто чрез мир, чтоб уютно дремал в колыбели предательский страх. Рокочет с надрывом, и с треском, и скрипом, и медленно тонет в тиши вечеров, где ласковой трелью, точь-в-точь свиристелью, пою тебе песни из сказочных снов. Ранимое сердце трепещет, как в детстве, и жмётся с тоскою к холодным рукам — теплеющим словно заря небосвода, свободу даруя полночным словам.
Мы используем файлы cookie для улучшения работы сайта. Оставаясь на сайте, вы соглашаетесь с условиями использования файлов cookies. Чтобы ознакомиться с Политикой обработки персональных данных и файлов cookie, нажмите здесь.