Алга

                6 февраля 2023 года 120 бойцов
                татарстанского батальона «Алга» попали
                в засаду. Живыми вышли 27 человек

Дышит февраль закостнелой стужей.
Штопает неба размолы во мгле.
Воет. За ворот ледышками вьюжит.
Снежной лавиной сечет и утюжит.
Топчет войну, безысходностью душит,
Будто в последнюю ночь на земле.

Маревом серым с обугленных склонов
В пекло стекает свинцовый нагар.
Рубится насмерть «Алга» в оборонах:
Бьется в Клещеевке, держит Артемовск,
Из-под Андреевки  шлет гарнизоны
На Константиновку и Угледар.

С ней я прошел по окопным траншеям.
С ней прирастал к промерзавшей стерне.
Пухли погосты в курганских аллеях,
Вширь разрастались оград портупеи,
Но лишь сильнее в боях и потерях
Русская кровь закипала во мне.

Тянет тропа ледяная колонну
В крошеве битом паленых заплат.
Справа и слева – укрепы и схроны,
Здесь, у Егоровки, сняты заслоны.
Минный капкан украинских кордонов:
Нет ни в обход нам пути, ни назад.

Вдруг яркой вспышкой надтреснуло небо.
Вздыбилась шквальным фонтаном земля.
- Наша арта?
- Нет. Зенитки из склепа.
- Нельсон, засада! Разносят все в щепы.
Лупят по танкам и бэхам зацепом.
С тральщика первого снята броня.

- Спешились. Быстро. Готовьсь к обороне.
Здесь же должна была стволить арта…
Что же разведка?..
…Средь займищ бездонных
Бьют «Джавелины» из дотов бетонных,
«Лисьими норами» прут легионы,
Гасят расчет наш из ПТРК.

Лязгают пули о башни и тралы.
Слева танкисты отходят в дымах.
Рвутся машины. Слетают забрала.
Яростней с каждой минутой оскалы.
Толпами кружат, алкают, шакалы,
В черно-багровых от крови снегах.

- Воздух! За мной, Мутабор, до воронки.
Рев... И рванул под ногами фугас.
Нас разбросало в посадке по кромкам.
Я чуть очнулся в горевших обломках,
Сразу нащупал гранаты в потемках.
Вижу: цепями прут негры на нас.   

- Что, рассчитали отсечь и зачистить?
Слышишь, Старик, вызываем арту…
Мы не сдадимся. А если приспичит
Первым пойду я сегодня «на вычет».
Слышу: костлявая в ребра уж тычет…
Но всех собак я с собой заберу…

Мы отбивались. Закончились воги.
Из тридцати магазинов – лишь два.
В черной воронке Старик у дороги,
В пепел зарыв перебитые ноги,
Рваные раны стянув и ожоги,
Ухом к радейке разбитой припал.

Рядом взрывались «лягушки» и «ведьмы».
Средний опорник вел плотный обстрел.
Вижу: из дымной воронки соседней,
Перемахнув тростниковые бредни,
Прямо по минной затравке передней
В тыл к нему двинулся штурм наш Кондей.

- Стой! Ты куда?..– я ору. - Не достанешь.
Он оглянулся на яростный крик.
Только рукой мне махнул, мол, отстанешь?
Дважды за утро судьбу не обманешь…
И калачом ты ее не заманишь.
- Стой! Возвраща…
Разорвал взрыв тростник...

- Нельсон, комвзвода, похоже, трехсотый.
Крикнул мне кто-то с горящей брони.
И я рванул по снегам и болотам,
Не замечая ни взрывов, ни дотов,
Сердце защелкнув на сверх оборотах
Под перекрестным у самой земли.

Плавился лед под дождями снарядов.
Смерть забивала в рассвет частокол.
Съехал я в яму под огненным градом,
В кашу воды с черно-сжиженным чадом.
Броник горел на комвзводе помятом.
Руки и ноги – почти решето.
 
- Дышишь, Спасатель? – я стаскивал броник.
Рядом Близнец навалился на ствол.
- Жи-ив, - различил еле слышно сквозь стоны.
- Только глаза не закрой. Оборону
Держим еще. На исходе патроны.
…Жгут наложил. И вколол промедол.

Крикнул:
- Близнец, забираем трехсотых.
Тащим к хвосту. Снайпер бьет наповал.
Сможем – уйдем через те же ворота,
Где началась полевая охота.
Да не несись, двигай в пол-оборота.
Слышишь? Молчишь? Чтоб тя… Воду набрал?

Я его в спину толкнул ненароком.
Под ноги мне соскользнул пулемет.
- Ранен? –
трясу за плечо, но подтеком
Смерть запеклась на лице белощеком…
Взор стекленевший поплыл за востоком…
…Мы пятый час отбивали налет.

Слышу: роятся поблизости «птички»
- Все по воронкам! Загнали в капкан.
…И понеслось… В боевой перекличке
Воет арта, минометки, вторички.
Нет передышки и нет перемычки –
Бьет, пепелит все, что может, по нам.

В рации слышу:
- Держитесь, подходим.
Я не поверил. Ору им:
- Быстрей.
Слышишь, Спасатель? Мы к нашим выходим.
Ты потерпи. Мы свой кол заколотим.
Вытащим триста и всех размолотим.
Только дожить, брат, до жизни сумей.

Мы поползли. Рвали жилы и спины.
Наст тер наждачкой скровавленный пот.
Крикнул во тьму:
- Нас задавит лавиной.
Слушай сюда, Мутабор, в мешанину
К бэхе ползи. Я прикрою, накину.
Если живая еще - повезет.

Он повернулся. Кивнул. Растворился.
Прибыл резерв наш. Продолжил замес.
- Все же Старик до подмоги пробился…
…Гул минометный со вражеским слился
Мины ложились. И снег задымился.
Прямо… по нам. Или наперевес.

Вскоре летело уже по наводке
Точно по склепам и «лисьим ходам».
Мы окопались примерно в серёдке,
Не поднимая голов в околотке,
С дальнего леса считая ошмётки
По угледарским крутым рубежам.
 
Как выходили – Аллах только знает.
Помню: сознанье терял Мутабор.
Но, видно, небо таким помогает,
Кто до последнего не отступает.
И, если даже война не ломает,
Значит, за жизнь не проспорил ты спор.

В бэхе его вывозили из боя.
- Только не кисни. Держись, брат, держись.
Десять осколочных – не пулевое.
Чуть подлатают тебя до Героя.
Точно: таких не отпустят из строя,
Ведь, впереди еще целая жизнь…

Раны тогда залечили не быстро.
И единицы. Кому повезло.
Пепельным стал мой февраль серебристый:
Из больше сотни штурмов и танкистов
Лишь двадцать семь отвело от фашистов.
Скажете: мало?
Совсем ничего.

Я в их числе. И когда сеет сито
Черная вьюга в февральский острог,
Слышится часто: «Мы здесь… Мы убиты…
И у Егоровки снегом укрыты
Может, когда-нибудь лягут тут плиты
Или кресты вдоль окрестных дорог.

                18 марта, 2026