Немые часы

Зажатые в темноте немые часы, 
Где тишина тяжёлым свинцом застыла, 
Во мне - один лишь отголосок зовов, 
Что о подушку бьётся хрустом хриплым.

О, дай волю моим рукам, жаждущим тепла, 
Чтоб тяжесть тел в объятиях растворилась, 
Чтоб в темноте, где нет ни строк, ни знака, 
Один на двоих пульс в висках забился.

Но тень ползёт по голой стене немой, 
И ветра стук - как шёпот сиротливый. 
Звук жадных рук, бестелесный и пустой, 
Бредёт по швам холодного покрова.

Тоска, как соль, въедается в глубь ран, 
Сочится в щели ледяного мрака. 
Река беззвёздных ночных океанов 
Ведёт сквозь сон, где берега покаты.

И боль - не от утрат, что в прошлом сгнили, 
А от того «ты», не обнятого Вселенной, 
Кто на ином краю безлунной были 
Лелеет такое же откровение.

Вот парадокс: просторы мирозданья, 
А меж светил, горящих беспристрастно, 
Нет ни одной души для состраданья, 
Чтоб состраданьем одну другую растворить.

И эта ночь, как вечность, тает -
Холодной влагой наполняя вены. 
Душа, что тщетно ближнего искала, 
Распыляется в сгущённый туман.